— Вы имейте в виду, что в церкви находятся люди, которые проверяют Ваши проповеди на предмет того, чтобы Вас на чем-то поймать. И люди некомпетентные. Поэтому будьте предельно четким и ясным в Вашей проповеди и не задевайте запретных тем. Чтобы не было двусмысленности, не было к чему прицепиться.

Да что там уполномоченные, если сам глава государства Л. И. Брежнев за три дня до смерти, 7 ноября 1982-го, на кремлевском приеме обратился к Патриарху Пимену с просьбой заочно отпеть его после кончины!.. В устах любого предшественника Брежнева такой пассаж был бы просто непредставим. Просьба генерального секретаря была выполнена…

«Застойные» годы ознаменовались и началом того, что можно обозначить как церковное диссидентство. Первой «ласточкой» стало открытое письмо священников Николая Эшлимана и Глеба Якунина Патриарху Алексию (ноябрь 1965-го); текст этого письма написал обновленец со стажем А. Э. Краснов-Левитин, «сосиделец» о. Иоанна по Гавриловой Поляне. В июле 1966-го по Би-би-си прозвучало «Открытое письмо верующих Кировской (Вятской) епархии Патриарху Алексию и всем верующим Русской Церкви», написанное кировским пенсионером Борисом Талантовым и подписанное двенадцатью верующими. В итоге Талантов был арестован, получил два года тюрьмы и умер в заключении (в 1981 году он был канонизирован как мученик Русской Православной Церковью за границей). На протяжении 1960-х не раз обращался к Патриарху с полными критики письмами уволенный на покой в Жировицкий монастырь архиепископ Гермоген (Голубев). В конце десятилетия в «тамиздате», то есть за рубежом, начали выходить быстро набравшие популярность книги о. Александра Меня.

Широкую известность в 1972 году приобрело так называемое «Великопостное письмо» А. И. Солженицына Патриарху Пимену. В нем известный писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе фактически призывал русскую Церковь встать на путь бескомпромиссной борьбы с советской властью. Патриарх, прочитав письмо, заметил:

— Побыть бы ему в моих башмаках только пару дней… Но пусть пишет!

В 1976 году был создан Христианский комитет защиты прав верующих в СССР во главе с Глебом Якуниным. Три года спустя глава комитета был арестован, он находился в заключении и ссылке на протяжении девяти лет. Тогда же КГБ были ликвидированы религиозно-философские семинары в Москве, Ленинграде и Смоленске, а о. Дмитрия Дудко вынудили выступить по телевидению с «признанием» в том, что он действовал по заданию ЦРУ и впредь будет воздерживаться от политической деятельности.

В целом же православное диссидентство «застойных» времен во многом граничило с расколом и было своеобразным кривым зеркалом обновленчества. Ведь если обновленчество изначально задумывалось как некая «советская» церковь, то диссиденты 1960–1970-х ратовали за церковь «антисоветскую», то есть не запятнанную сотрудничеством с властью и партией и к тому же сильно модернизированную в экуменическом духе. Поэтому неудивительно, что Глеб Якунин пришел в конце концов к созданию собственной так называемой «Апостольской православной церкви», а отзывы православных иерархов о творчестве о. Александра Меня крайне разноречивы (о. Иоанн Крестьянкин, не осуждая его лично, говорил: «Общаться с ним не надо, книгами его пользоваться не надо»).