– Какую роль в разработке закона 1990 года приняли религиозные организации? В архиве я видел материалы, посвященные предложениям, касающимся общесоюзного закона, в частности некорректности употребления термина «церковь» по отношению ко всем религиозным организациям. Были ли поправки и комментарии к российскому закону со стороны РПЦ и муфтиятов? К чему они сводились?

– Да, РПЦ, мусульмане, католики и протестанты участвовали в обсуждении, присылали свои замечания.

– Через два года после принятия закона вы выступили с инициативой ограничить миссионерскую деятельность на законодательном уровне. Чем вы руководствовались тогда, в 1992 году? Как вы сейчас оцениваете этот шаг? Получается, что вы фактически сами выступили против закона, который был подготовлен при вашем активном участии?

– Вслед за некоторыми авторами из среды протестантов везде обвиняют меня в том, что я выступал за ограничение свободы вероисповедания. Это не так. Когда был поднят этот вопрос, я предложил свои поправки в закон. Они не были приняты. Если поискать, можно найти их. Причиной таких ограничений была экономическая сфера. Появились структуры, которые, используя статус религиозных организаций, фактически занимались бизнесом и пользовались привилегиями и преимуществами (экономическими), которые предоставляло государство религиозным организациям. Одна неопротестантская община на следующий день после регистрации подала заявку на покупку нефтяной скважины. Против использования религии для получения налоговых льгот и были в первую очередь направлены мои поправки. Однако эти ограничения были гораздо более мягкими, чем те, что вошли в закон 1997 года.

– Принимали ли вы участие в обсуждении закона 1997 года? Какую характеристику вы можете дать этому закону?