Сурков мне показался очень компетентным, волевым и тактичным человеком. Были сложнейшие моменты в наших совещаниях (из‐за бесконечных визгов и воплей представителей СМР), были «домашние заготовки» самого Суркова, так называемые «прокладки». Как руководителю делегации ЦДУМ мне приходилось очень спокойно и хладнокровно выдерживать хорошие хуки справа и слева. В конце концов, когда нас хорошенько повозили фейсом об тейбл, он улыбнулся и предложил мне остаться после совещания. Другие насторожились, но нехотя ушли. В своей улыбчивой манере он мне сказал, что все сделает, чтобы выправить ситуацию по ЦДУМ. И сдержал свое слово.

И таких моментов было достаточно.

Его «правление», на мой взгляд, было золотым веком для российского ислама. Хотя и некоторые мусульманские деятели не одного барашка принесли в жертву для изгнания Суркова из Администрации Президента…

Мне он запомнился и тем, что лично выезжал в регионы для разрешения сложнейших ситуаций.

– Какова роль Алексея Гришина, «министра по делам ислама», как его назвали в 2010‐е годы в СМИ? Принято считать, что именно он формировал государственную конфессиональную политику по отношению к исламу.

– Гришин был очень компетентным, грамотным, тактичным и целеустремленным сотрудником АП. У меня сложилось мнение, что только с его приходом в АП началось реальное взаимодействие государства с мусульманским сообществом России. Гришин умел слушать и слышать собеседника. И очень терпеливо и тактично доносить до собеседника необходимую информацию. Он действительно много сделал не только для поддержки российского ислама, но и для ограждения мусульман от влияния извне.

– Вы говорите, что сейчас механизм принятия решений по мусульманским делам поменялся. А как это происходило прежде? Вот вы решили создать муфтият (неважно, региональный или общефедерального значения). Какие дальнейшие шаги? Как происходило согласование по инстанциям, в частности в Администрации Президента? Посылались документы или происходило личное общение?