– Всегда согласование происходит в Администрации Президента. И у каждого по-разному. Кто-то, как я, это делает напрямую, через диалог и согласование позиций. Многие – через нужные связи в различных ведомствах.

– В последнее время в федеральных СМИ усилилась критика Равиля Гайнутдина. Насколько, по-вашему, он сейчас самостоятелен в принятии решений в рамках Совета муфтиев России и Духовного управления мусульман Российской Федерации?

– Равиль хазрат, к сожалению, никогда не был самостоятельной фигурой! Из-за этого политика СМР напоминает Тришкин кафтан или лоскутное одеяло. Скорее даже письмо дяди Федора из Простоквашино, когда и дядя Федор написал, и кот Матроскин дополнил, и Шарик дописал про свой отвалившийся хвост. Бывали даже случаи, что он с фингалом под глазом ходил, получив удар за просчеты от своих соглядатаев и крышевателей. Увы, это правда.

– Мухаммедгали хазрат, с чем, по-вашему, связан начатый Равилем Гайнутдином в 2014 году и практически завершенный к началу нового десятилетия процесс демонтажа Совета муфтиев России? Ведь в результате этой реформы целый ряд региональных духовных управлений покинули ДУМ РФ, и таким образом структура Гайнутдина оказалась ослабленной, вместо того чтобы усилиться. Взять хотя бы случай с ДУМ Ивановской области.

– Мне представляется, что это была вынужденная мера с его стороны в борьбе за выживание и сохранение сильно шатающегося кресла. Ему уже не нужно было надувать щеки и на всех транспарантах писать об особой роли и статусе «главного духовного лидера мусульман России». Пара-тройка общин, какие-то карликовые муфтияты, потерянные в результате этой встряски, особой роли в принижении статуса СМР уже не играли. В итоге Гайнутдин все еще «лидер» и самое главное – несменяемый руководитель вертикально интегрированной структуры. Утерян только смысл организации, когда-то создававшейся как горизонтальная и руководимой сопредседателями, имевшими голос и вес. Он их попросту кинул.