В четверг вечером, шестого марта, Мастер возвратился из поездки на автомобиле. Он попросил Клиффорда Фредерика, который вел машину, подвезти его к Маунт-Вашингтону сзади, по Римской аллее. Там, всматриваясь в контуры главного здания, он заметил тихо: «Оно выглядит как замок, не правда ли?»

Монахи только что завершили групповые занятия по энергизирующим упражнениям, когда машина Мастера въехала в ворота. После того как мы собрались вокруг него, он коснулся каждого из нас, благословляя. Потом подробно говорил о некоторых заблуждениях, которые встречают на своем пути стремящиеся к Богу.

— Не тратьте понапрасну времени, — сказал он. — Никто не подарит вам страстного стремления к Богу. Это стремление вам придется развивать самим.

— Не спите слишком много. Сон — бессознательный путь общения с Богом. Медитация — это состояние выше сна, сверхсознание, которое противоположно подсознанию.

— Не тратьте слишком много времени на шутки. Я сам люблю смеяться, но я контролирую свое чувство юмора. Когда я серьезен, никто не может заставить меня засмеяться. Будьте счастливыми и веселыми внутри себя — серьезными, но всегда веселыми. Какой смысл растрачивать свое духовное восприятие в бесполезных словах? Когда вы наполните сосуд вашего сознания молоком умиротворенности, храните его; не делайте в нем дыр шутками и пустыми речами.

— Не тратьте времени на развлечения — постоянно занимаясь чтением и прочим. Если чтение поучительно, оно полезно. Но я говорю людям: «Если вы читаете один час, то пишите два, размышляйте три часа и все время медитируйте». Независимо от того, в какой степени я занят, я никогда не отказываюсь от своих ежедневных свиданий с Богом.

Спустя несколько минут на полуподвальном этаже Мастер заметил ящик с зелеными кокосами, которые были тогда только что доставлены от Брата Аби Джорджа из Флориды. «Еще когда я сидел в автомобиле, Божественная Мать пыталась сказать мне, что прислали эти кокосы, однако я не слушал — я слишком много говорил!» Весело смеясь, Мастер вскрыл кокос и стал пить из него сок. Однако его радость, казалось мне, имела оттенок наигранности. Я посмотрел в его глаза и увидел, что они глубокие, спокойные, совершенно незатронутые тем, что он делал. По прошествии лет представляется, что в них отражалась доброта человека, который знает, что прощается, но не хочет, чтобы мы догадывались об этом.

Поймав мой взгляд, он почти сразу же помрачнел.

«У меня завтра важный день», — сказал он. Направляясь к лифту, он задержался в дверях, потом повторил: «Завтра у меня важный день. Пожелайте мне удачи».