Изобразив оскорбленный вид, он откинулся на спинку стула:

— В обмане? Да это ведь ты явилась сюда и ведешь себя так, будто я за это время мог забыть, как ты выглядишь. Я так подозреваю, Люси тоже осведомлена. Иначе бы она представила тебя полным именем.

— Она проявила осторожность, потому что опасалась за меня. И видимо, не без причины.

— Разве я угрожал тебе? Что ты от меня видела, кроме вежливости?

— Вы до сих пор не сказали мне, что вам известно о моем сыне. Для меня это верх хамства, потому что не так уж трудно догадаться, как я за него переживала все эти дни. Вы нарочно истязаете меня, да еще подкалываете какими-то намеками, которых не спешите разъяснять.

Он ответил снисходительным смехом:

— Истязаю? Боже, ну и заявленьице. Ладно, ладно. Зик жив и здоров. Ты это хотела услышать?

Да — но проверить не могла никак. Надежде трудно было пробиться сквозь заслон из лжи и обмана.

— Я хочу его видеть, — заявила она, оставив его вопрос без внимания. — И не поверю вам, пока не увижу. А вообще могли бы сказать напрямую. Давайте же, вы так усердно на это намекаете. Скажите, если хватает смелости, а по-моему, ее вам должно хватать. Половиной вашей власти над людьми вы обязаны маске и сумбуру в головах. Они боятся вас, потому что ни в чем не уверены.

— А ты?

— Уверена вполне.

Он вскочил со стула, словно не мог больше усидеть на нем ни секунды, — сорвался с такой силой, что тот выскользнул из-под него и ударился о стол.

— Дура! — произнес он, встав к ней спиной. Маска поблескивала в свете искусственного камина. — Ты такая же дура, как и раньше!

Брайар не оставила ни места за столом, ни угрюмого тона.

— Возможно. Но прожила ведь я как-то дурой столько лет, может, и еще немного проживу. Что ж, я жду. Откройте мне, кто вы такой или за кого себя выдаете.

Он резко обернулся; полы халата взвились, разметав бумаги на столе, китайскими колокольчиками зазвенели стекляшки на настольной лампе.

— Я Левитикус Блю — тот, кто был и остается тебе мужем, кого ты бросила в этом городе шестнадцать лет назад.

Дав ему упиться произведенным эффектом, она тихо-тихо сказала:

— Я Леви не бросала. Будь ты им, ты бы знал.

Из-под маски донесся то ли писк, то ли свист, однако внешне доктор ничем не выдал, что слова Брайар как-то затронули его.