Дальше пятиться было некуда, так что Зик решил отвлечь его какой-нибудь ерундой:

— То есть вы неплохо его знали?

Миннерихт встал и, скрестив руки, начал неторопливо прохаживаться между кроватью и умывальником.

— Это все твоя мать, — проговорил он, как бы переводя разговор на другую тему.

Однако продолжения не последовало, а злоба в его голосе вызвала у Зика дурноту.

— Наверное, она там вся испереживалась из-за меня.

Доктор встал спиной к нему.

— Надеюсь, тебя не сильно обидит, что мне плевать. Пускай себе побеспокоится — слишком много натворила. Тебя спрятала, а меня бросила одного в этих стенах, как будто я не дворец для нее выстроил, а тюрьму.

Зик оцепенел. Он и так сидел неподвижно и не видел для себя иного выхода, кроме как вконец закаменеть. Сердце выбивало о ребра тревожную дробь, в горле с каждой секундой все нарастал и нарастал комок.

Доктор — как его стали называть с некоторых пор — дал мальчику осмыслить услышанное и лишь тогда обернулся, эффектно взмахнув накидкой:

— Пойми, мне пришлось сделать выбор. Кое-чем пришлось поступиться. Оказавшись перед лицом этих людей, перед лицом их лишений и бедствий — в которых не было моей вины, — я был вынужден залечь на дно, чтобы хоть как-то восстановить силы. После случившегося, — продолжил он, чеканным голосом выводя симфонию невзгод, — я не мог так вот просто вернуться и заявить о своей невиновности. Я не мог восстать из праха и провозгласить, что не сделал ничего плохого и никому не причинил вреда. Кто бы стал меня слушать? Кто бы поверил моим словам? Надо признать, молодой человек, я и сам бы себе не поверил.

— Вы хотите сказать, что вы… вы…

Ровное течение монолога нарушилось. Бесцветным тоном Миннерихт произнес:

— Ты мальчик неглупый. А если и нет, то должен был вырасти таким. Но и здесь я до конца не уверен. Твоя мать… — Слово вновь прозвучало в его устах ядом. — Увы, я не могу поручиться за ее вклад.

— Эй, — возмутился Зик, разом позабыв все советы Анжелины, — не смейте так говорить о ней. Она работает не покладая рук, и ей очень тяжко приходится из-за… из-за вас, а как же иначе. Она мне сказала пару дней назад, что на Окраине ее никогда не простят из-за вас.

— Что ж, если горожане не могут ее простить, то с чего должен прощать я? — спросил доктор Миннерихт. Однако, встретив неповиновение со стороны подопечного, добавил: — Тогда случилось много всего. Я и не ожидал, что ты все поймешь. Но давай пока оставим эту тему. Обсудим ее потом. Ведь я только что обрел сына. Такое событие стоит отпраздновать, не находишь?