— Каком же?

Она подалась вперед, и кресло со скрипом выпустило ее из объятий.

— Зик должен знать. Я не позволю ему считать тебя отцом, но втолкую, что и как нужно говорить. Он единственный, кому надо знать правду.

Вновь сверкнули синие огоньки. Миннерихт не стал спорить, а сказал просто:

— Мне нужно об этом подумать.

И с быстротой, которой Брайар никак от него не ожидала, ударил ее по голове рукояткой револьвера.

В виске грохочущим гонгом вскрикнула боль.

И все на свете погрузилось во тьму.

23

23

Когда Зик проснулся, освещение в его роскошной комнате оказалось слегка приглушенным. Судя по шершавому вкусу во рту, он проспал дольше, чем рассчитывал. Чмокнув губами, мальчик попытался согнать сухость с языка.

— Иезекииль Уилкс, — произнес чей-то голос, прежде чем Зик сообразил, что не один в помещении.

Он перекатился на спину и удивленно моргнул.

На стуле у фальшивого окна сидел, сложив руки, мужчина в чудовищного вида противогазе и похлопывал себя по колену. На нем был роскошный красный халат, в котором мог бы щеголять какой-нибудь заморский король, начищенные черные сапоги и перчатки.

— Сэр? — с трудом выдавил Зик.

— Сэр. Ты назвал меня «сэр». Тебе знакомы элементарные манеры. Значит, внешность твоя обманывает. По-моему, это хороший признак.

Он еще разок моргнул, но странное видение никуда не исчезло — человек на стуле даже не шевельнулся.

— Признак чего?

— Того, что порода бывает иногда сильнее воспитания. Нет, — сказал мужчина, когда Зик попытался сесть. — Не вставай. Раз уж ты проснулся, я сейчас осмотрю раны у тебе на голове и ладони. Не хотел тревожить твой сон. — Он показал на свою маску. — Я знаю, как она выглядит со стороны.

— Тогда почему не снимете? Я ведь тут спокойно дышу.