Напоследок, я поставил Елене Николаевне ментальный блок , запретив ей, до степени панического ужаса, наносить любой вред мне и моим близким. Думается, это совсем малое наказание для той гадины, что своими действиями устроила мне веселенькую жизнь.

   -Ну что, все узнал? -выпив воды, прошипела она, ощупывая свои виски: -Доволен? Твар..

   -Узнал и доволен. Теперь только посмей даже подумать о том, чтобы нанести мне вред. Обещаю, пожалеешь, бабушка! -не успев даже закончить, как женщина, застонав, схватилась за голову: -Т-ты! Что ты со мной сделал?

   -Вырвал одной гадюке зубы. Всего лишь. Теперь рекомендую думать обо мне только хорошее.

   -Т-ты! Ублю... -скривившись и держась за виски, застонала она вновь от нахлынувшей боли. Ну и пусть. Пусть кошелка эта мучается. Ровно столько, сколько раз ей нужно самой себе повредить, чтобы до неё дошла очевидность менять свое отношение ко мне. И вернув обратно сдвинутое к двери кресло на место, освободив себе проход к заветному выходу, я, небрежно попрощавшись с "бабулей" и остальными в парадной, свалил из этого ненавистного дома.

   Главная новость меня ждала в столице. Заводской паровик, едва слышно, на самом минимуме, пыхтящий парами у входа и рядом стоящий в нетерпении, ждущий около мобиля паренек. Акинфий. Едва мой паромобиль затормозил у гранитного бордюра, грубо ударившись о него колесом, Аки подскочил к его дверям. И ни капли не смущаясь, вскочив потертую и забившуюся дорожной грязью лаковую подножку, с сияющими от радости усталыми глазами, выдохнул:

   - Княже, нашли!

   Прошло два часа. Дом семьи Отяевых.

   Елена Михайловна, придя в себя после мучений, спустившись вниз, сплавила сперва слуг по хозяйству и обоих внучек из дому, отправив нанести визит ближайшим подругам, теперь в раздумьях от действий и последних слов приемыша семьи Отяевых ходила по злосчастному кабинету. Что делать дальше женщина себе не представляла. Как-то разом состарившись, измученная всеми последними событиями, женщина помолилась образу святой великомученицы Ирины-заступницы избавить семью от непосильных мучений. И было от чего. День икс с каждым днем приближался. Надуманный с мужем, где его там черти носят, небось опять в клобе своем сидит, когда он так нужен, план похоже с треском провалился. Иных возможностей полностью выплатить внезапный долг венценосному, пускай и мятежному, родственнику Императора по векселям старшего сына, даже если бы они заложили дом, не находилось. Возможность была, если бы было больше времени. Или удачной помолвкой обоих девиц или приемного внука. Вот только к семье, признанной сторонниками мятежников, достойные их фамилии знатные рода относились с явным предубеждением. И сторонились. Выдать Ксению за знатного богатого купца решило бы проблему -значит согласиться на неравнородный брак, такой горшей судьбы Елена Николаевна своей кровинке никак не желала. Опять же время. Даже подруг после всех этих событий и тех осталось немного. И зачем только по своей воле связалась с этим Ждановым. Не выгорело. Женщина, трясясь и нервно заламывая себе руки, вслух обдумывала план будущих действий.