В первую разведку полезли втроем с Шушилой и Пашкой, наказав остальным ждать нас у входа. А если не вернемся через час-другой, бежать за подмогой к асессору. Перемахнув через дыру в заборе, мы пригибаясь и прячась среди куч песка и щебня, уложенных в ряд чугунных стенок будущего тоннеля и строительного леса от снующих взад-вперед рабочих, потихоньку приближались к своей цели -входу в тьюб.

   Ветка строящегося столичного метрополитена представляла собой два тоннеля-тьюба размером шесть на двенадцать метров каждый, с боковыми лазами-тоннелями для прохода путевых рабочих, устроенными техническими комнатами на перегоне и просторными станциями. Стащив в пустой технической комнате, от данной под раздевалку для рабочих пути, чьи-то замызганные комбинезоны, длинные и вонючие прорезиненные плащи, под которым мне удалось так удачно спрятать парострел, горняцкие лампы и инструмент, мы втроем, переодевшись и слившись с идущей в глубь тьюба людской массой неквалифицированных рабочих двинулись в путь. Первый километр едва подсвеченного пути в новой ипостаси дались нам тяжело. Лишь с каждым новым шагом боязнь проходила. От страха и неизвестности глаза велики. Боялись теней, идущих навстречу людей, любого начальства. Казалось, из очередного проема вот-вот выйдет тот, что заподозрит нас в лжи и напрочь похоронит наши планы. Мы шли, но попутчики и встреченные нами люди не проявляли к нам ровно никакого внимания. Лишь пару раз нас просили подбросить , взяв с собой: ящик на пятый участок и письменное распоряжение некоему мастеру Олафу, благополучно похеренное нами в темени плохо подсвеченного перегона. Мы брели, поднимая пыль укатанной щебенкой дороги, поглядывая по сторонам. И где-то через километр с лишком, в темени не разберешь, показался стоящий у перрона мобиль, ждущие у стены в ожидании разгрузки несколько грузовых мобилей, а за ними и первая станция, на платформе которой стояли открытые вагончики. Где-то в конце станции в ожидании шипел, стравливая пар, небольшой локомотив, за которым угадывались контуры стрелки, ведущей в иной соседний тоннель справа.

   -Евдоки-ия! -асессор, вернувшись с департамента, вызвал горничную, находясь в коридоре. Едва тот успел войти в свою столичную квартиру. Мужчина был зол. Старого друга внезапно вызвали в Имперскую канцелярию, пришлось идти к исполнителям. Результата у следователя в "дворянском" отделе департамента, как и следовало было ожидать, не случилось. Следователь , придурковато выпучив глаза, стоя перед ним навытяжку, на заданный асессором вопрос только отвечал "Не могу сказать. Тайна следствия." Дурак. Еще и супруга, с недавних пор в положении, к вечеру обещалась прибыть, оставив младшего сына матери. Срок небольшой, но уговорить ее задержаться поболе не удалось. Вспомнив, мужчина нахмурился, потому что сказать своей жене чистую правду о местонахождении ее дочери коллежский асессор был решительно не в силах.