Вскоре украшенный красивыми витражами и мореным резным деревом роскошный вестибюль станции "Боярская" был выбит и выломан. И первые рабочие побежали на улицу, заодно вытаскивая на свет на до лоска начищеный тротуар и мостовую Боярской линии, где словно в линию выстроились министерские здания и присутственные места, своих раненых и поломанных при аварии товарищей. Всюду крики и просьбы телеграфировать немедля дохтуров. Напротив входа остановился развозной почтовый паромотор, шофер которого, видимо из простых, тотчас же предложил посильную помощь. Увидев кровь, гулявшая неподалеку богатая дама ахнула и от нахлынувших чувств упала в обморок, повалившись в руки своего спутника -статного мужчины с золотой тростью в руке.

   В полутьме лестницы, незадолго у выхода, раздал парням парострелы, запихнув оставшуюся добычу в заплечный мешок на попечение Шушилы. И наш квартет, подхватив под свободные руки еще и пару раненых, начал путь наверх.

  Выйдя из разгромленного вестибюля подземки и усадив, как и прочие, раненых на мостовую, парни огляделись по сторонам. Столпотворение. Рабочие возились с ранеными. Среди раненых уже суетились добровольные помощники из числа зевак. С присутственного места, получив сигнал и оставив наружный пост, ко входу на станцию уже спешил первый постовой полицейский. Сердобольные граждане останавливали проезжающие паромоторыю Погрузив раненого, паровики отъезжали к ближайшей фельдшерской. Некоторые, впрочем, не останавливались и даже недовольно шумели звуковыми сигналами, требуя убраться с дорожного полотна.

  -Бежим. -буркнул я своим: -Надо пользоваться паникой. Времени у нас в обрез.

  Бежалось легко, лишь малой Клоп c непривычки частенько от нас отставал, хватаясь за великоватые штаны и подвязки, сбивая ритм и задерживая тем самым остальных. С Боярской бегущие в грязных рабочих робах и плащах, свернули в Эртелев проезд. Оттуда на Большую Надеждинскую и пробежав с пару кварталов, свернули на Старониколаевскую. Прохожие боязливо сторонились, видя бегущих навстречу чумазых и пыльных подростков. Пару раз с постов нам вдогон свистела полиция, но бежать за нами никто не стал. Знали бы они, сколько прихваченного табельного оружия несли мы с собой. Едва свернув на Гликовскую аллею, путь бегущим преградил выезжающий из арки дома новехонький черный паровик в кузове фаэтон. Шушило на препятствие среагировал поздно и, избегая столкновения, сумел запрыгнуть на подножку мобиля, все же бухнувшись мешком в заднюю часть тарантаса.

  -Эй! Олух царя небесного! Смотри, куда летишь! -высунувшись из салона, возопил шофер. А голос-то знакомый. Оборачиваюсь. И точно. Что та Москва, что Новый Петерсборг - все большая деревня.