Клоп, ершистый малец, в полутьме выглядевший боевым воробьем, в ответ хорохорился:

  -Да ниче и не прижало. Так, завалило малехо. Так скрозь дыру я бы и сам сумел вылезть.

  А в центре толпы тем временем зрел митинг:

  - Братцы, да что же это деется.

  Обстановка накалилась. Противные стороны высказали друг другу достаточно обидных и оскорбительных выражений, которых в обычном случае с лихвой хватило бы пойти стенка на стенку. Недовольные работяги забурлили и с легкостью принялись оттеснять охрану к стражницкой у самого выхода из станции. Не сдержав людской натиск, охранники переместились и заняли новую позиию, встав редкой цепью у ведущей на выход лестницы. Отдав новый приказ, вытащенным табельным оружием и средствами усмирения старшой вновь попытался удержать возмущенную толпу в повиновении и от выхода на центральные улицы столицы. Заодно высматривал бунтовщиков, желая задержать парочку наиболее явных нарушителей дисциплины. Чтоб другим не повадно было.

  -Не имеем распоряжений открывать выход. Нужен приказ Дирекции. Р-разойтись! -в который раз убеждал старшой гнусавым голосом, посаженным в бесплодных попытках перекричать массу людей. Держать цепь и людей у него и приданного отделения получалось плохо.

  Оставив парней позади, Сергей рыбкой продвинулся вперед сквозь толпу людей.

  -Повторяю! Не имеем распоряжений передавать посторонним ключи. Токмо ежли уведомят по телеграфу али распоряжению Дирекции. А вы нам не начальство. - в очередной раз гнусавил старшой.

  -А нет такого закону людей под землей морить. Нам дохтура нужны, крысы директоратские. Ключи!

  -Чинить препоны владельцу аль его представителю есть грубое нарушение Уложения о дисциплине на вверенной мне территории, которое подлежит дисциплинарному взысканию. Вы мешаете наведению порядка, проведению расследования и началу спасательных работ. Окститесь.

  -Ишь нам заливают, когда тама народ без дохтуров помирает. Ниче, наша все равно возьмет. Че их слухать, идем наверх, братцы.

  -Стоять! Палить буду! Первый в воздух -предупредительный!

  Когда накал прений достиг апогея, противная сторона крепче сжала руки на рукоятях парострелов, готовясь применить его по приказу старшего отделения.

  -Ну же! Пали в нас, гад!- недовольная толпа несколько усилила натиск и охрана дрогнула, разорвав цепь. Кто-то из отделения с испугу успел единожды пальнуть в потолок, разбив место попадания в мелкую крошку. И следом потерять табельное оружие. Неведомая сила резко вырвала парострелы из рук стражников. Но разгневанная толпа уже этого не видела. Навалившись толпой и рванувшись в прореху, побежавшие рабочие повалили на бетон скривившихся от внезапной боли охранничков, затоптав, избив и обобрав их, вероятно, зуб на каждого точили многие, и оставив их побитых на полу, ринулись к свободе. Особо отличилась последняя парочка работяг. Всеми фибрами испытывая к лежащим охранителям ярую ненависть, замотавшие лица грязными тряпками, они от души отпинали ногами главного и его помощника, вымещая на них всю свою злобу. И убежали, оставив обидчиков кряхтеть и стонать, отплевываясь кровью и выбитыми зубами.