-А ну отваливай! Чегой ишшо задумал? -влетел в кабину очухавшийся Ерофеич: -Не успеешь, дурень. Станция вона. Иди прыгай.

   -Прыгай сам. Не видишь, тормозить пытаюсь!

   -Дурак малолетний. Погибнешь сдуру сам и другим не поможешь. Уходим!

   -Знаешь, вали сам -рычу я: -или заткнись нахрен-бегло осматриваю множество рычагов и кранов в поисках нужного, взгляд коснулся давления на манометре. Давно пора пар сбрасывать. Где же тормоз? А, вот он, кажется вот этот рычаг. Кран с ручкой и тремя положениями-отпуск, поездное, полное. Оно или нет? Гадать некогда, хватаюсь за рычаг, дергая кран вправо, переводя его в режим экстренного торможения. Еще одно усилие и ...

   -Ай, да и черт с тобой! Я прыгаю! - безобразно матюгнулся Ерофеич.

   -Ну и пшел отсюда. Вали. Вон! -здоровяк скрылся с моих глаз.

  Пусть ему повезет. Ну что же, -подумал я, видя перед собой строительные постройки, на которых при скудном освещении муравьями трудились люди: -Я сделал все, что мог.

   Сработали тормоза. Паровоз, резко тормозя, натужно в несколько раз дернулся, сбрасывая скорость, отчего я не удержался, чуть не упав на труп одного из машинистов. Из паровой трубы густыми клубами повалил пар, снижая видимость впереди до нуля. Наш поезд останавливался, но набранная скорость, масса нескольких вагонов и инерция все несла его на станцию. Рабочие, трудившиеся на постройках, заметили приближающийся поезд и уже споро суетились, поднимая тревогу, в бесполезных попытках уйти от надвигающейся на них беды. Взгляд наткнулся на ставший уже бесполезным паровой свисток. Простите меня люди, это последнее, что я могу для вас сделать, втянув в палец княжий перстень.

   Из глубины тоннеля внезапно, у самой станции, раздался длинный сигнал паровой трубы. И следом, снося и ломая несколько метров сплошных деревянных построек, служивших рабочим лесами, крепи-подпорки свода и вздымая клубы пыли, воды, песка и пара, у самой станции слетев с рель , под своды станции влетел паровоз с тендером-водовозкой и двумя вагонами. Снеся со своих мест сложенные для работы стройматериалы, разбросав их по сторонам. На последних метрах пути паровоз недовольно шипел, натужно сбрасывая пар. Прицепные устройства не выдержали, отчего грузовые вагоны с людьми отцепились от локомотива и сложились елочкой. Остановившись полностью, вдруг раздался взрыв, заволокший паром всю станцию. Когда шум стих, а пыль и пар на станции рассеялись, первые наблюдатели смогли приблизиться к сложенным грузовым вагонам, из которых стали выползать стонущие от ран и увечий люди. Самого транспорта более не существовало. От новенького паровоза, красуясь множеством распущенных, словно ромашка, и вздыбленных словно осьминог нитями-трубами, остались лишь сиротливо стоящие на рельсах колесные пары и невесть каким образом уцелевший тендер-водовозка.