– Да я и не сумею, – признался калека, задирая голову. – А этих, с Раготаром, ты за людей не считаешь? Сам же говорил, половина из местных. Их на солянку можно?

Серая однообразная хмарь, ватным одеялом укутавшая небо, за последние полчаса успела обзавестись десятком рваных дыр, сквозь которые сверкало ослепительно-голубым. Откуда-то снизу, от храма, раздался звонкий металлический удар, отмеривший час до полудня.

– Тут останусь, – сказал помрачневший Тильдар, не ответив на вопрос. – Все равно мне внизу делать нечего. Снаряжу тут все…

– Не замерзни, – посоветовал ему Брак, откидывая крышку люка. – Если эйр перестанет поступать, не пугайся, это ненадолго. Надо остудить эйносы в подвале.

Стражник рассеянно кивнул, погруженный в собственные мысли. Лишь испуганно вздрогнул, когда звонко, словно хлопок ручного жахателя, лязгнула крышка люка, оставив его одного на расчищенной от снега крыше.

– Да какой в этом смысл? – ярился Сонатар, перекрикивая многоголосый гомон. – Давим картечью, потом просто добиваем врукопашную.

– Ты не у себя в Республике, северянин, – процедил Колфер по прозвищу Лесная Гнида, пытаясь при тусклом сиянии фонарика заправить банку в жахатель. – Это не челядь в провинциях усмирять, здесь умеют строить щиты и не понаслышке знают, что такое скраппер. Они не пойдут всей толпой без прикрытия, обязательно жди подлянку. Да где уже этот шаргов свет?

– Скоро будет, – заверил его Брак. – Дайте эйносам остыть, они неделю не отдыхали.

– Зверинец не вымерзнет? Дочери расстроятся.

– Сар Чебон, ты бы лучше окна здесь прорезал и застеклил, чем зверье разводить. Сидим, как плесень, в темноте и холоде, – поправил сползшие гогглы Веден, капитан “Сирени”. – Не померзнут они, не успеют. Парень дело говорит, лучше сейчас без света и тепла, чем потом без скрапперов и огнеметателей.

– Спокойно, спокойно, друзья! – прогудел Раскон, обвиняюще направив на спорщиков наполовину обглоданную ножку рапа. – Все нервничают, но это не повод ссориться. Враг хитер и коварен, он только этого и ждет.

Фальдиец закинул в камин охапку дров, взглянул на часы, где за стеклом истаивал оранжевый ободок, и постучал по столу перстнем.

– Двадцать минут до полудня.

Вернувшись с крыши, Брак застал в знакомой обеденной зале нездоровую суету. Раскон еще не вернулся, а заметно нервничающий Сонатар поочередно обнимал дочерей и жену, убеждая их спуститься на несколько часов в подвал. Там была оборудована безопасная комната с крепкой дверью и, наверняка, особо тайным ходом куда-нибудь к лесу, о котором в поселке знал каждый второй. Аливерта тихо всхлипывала и заламывала руки, дочери проявляли эмоции куда сильнее, не понимая толком, что происходит и куда их тащат. Северянин деликатно подталкивал их к лестнице, ведущей вниз и вполголоса ругался.