– Тильдар, да? – услышал его слова Сонатар и внезапно улыбнулся, – Что, Раскон, не все вокруг готовы ради тебя предавать? Есть здесь те, кто готов встать за меня.

Фальдиец бросил быстрый взгляд на механика. Тот кивнул. Воспрявший духом северянин этого не заметил. Лязг его голоса становился все громче, словно набирал ход тяжелый скиммер.

– Я знаю, что ты за прибыль продашь родного сына. Сколько ты готовил это все? Месяц? Год? Два? С тех пор, как я в первый раз тебе отказал? Я знаю, что ты собираешься сделать. У тебя есть один, крохотный шанс преуспеть, и если он провалится – на тебя объявят охоту по всему Западу. Ни один город не откроет перед тобой свою гавань, ты сдохнешь так же, как жил, в усыпанной золотом отхожей яме. – Сонатар облизнул губы. По его лбу катились крупные капли пота. – У меня тоже теперь есть шанс. И он куда весомее твоего.

– Убьешь нас обоих? – с острым интересом взглянул на него фальдиец.

Северянин вдруг вскинул голову и зычно вскричал:

– Раготара! Глуши Раготара! Ка-а-ар…

От короткого удара кастетом в бок Сонатар поперхнулся и сложился, чудом не напоровшись горлом на саблю. Едва успевший отвести клинок Раскон укоризненно посмотрел на Колфера и жестом остановил занесенную для второго удара руку.

А заходящийся кашлем, скрученный болью северянин, глаза которого горели торжеством, нашел в себе силы вывернуть голову и посмотреть на крышу – туда, где со скрипом шел вверх короткий, толстый ствол. Он поднимался все выше, пока не уставился прямо на площадь перед храмом Святого Тогвия. На собравшуюся толпу. На наемников. На кричащих от ужаса бандитов. И на самозванца Раготара, который, раскинув руки и гордо вскинув подбородок, стоял ближе всех, по прежнему сжимая в кулаке белый платок. Будто пытался защитить своим телом собравшихся за ним перепуганных людей.

Брак невольно зажмурился и вжал голову в плечи.

Грохот тяжелого скраппера и синюю вспышку трудно с чем либо спутать. Собравшиеся во дворе горжеводы были опытными бойцами, поэтому присели одновременно, словно по команде умелого командира. Хотя, справедливости ради, тяжелое орудие над твоей головой само по себе великолепно исполняет роль командующего. Правда, знает оно всего лишь одну команду, но подчиняются ей беспрекословно.

Крыша особняка будто взорвалась изнутри. Во все стороны вразнобой брызнула щепа, великанским выдохом ударили вокруг облака подсвеченного синим снега. Край стены просел, ломая хрупкие стекла в оконных проемах, парапет разлетелся в стороны от ударной волны… А на многострадальную таргу, все так же бесцельно торчащую посреди двора, диковинным стальным цветком рухнул разорванный матовый ствол. Следом тяжело обрушились перепачканные красным остатки станины, окончательно добив несчастный транспорт и превратив его в груду перекореженного металла.