Брак залпом опустошил кубок “Горных Слез”, невольно присоединившись к очередным поздравлениям, и смял серебряную посудину в руке. Мял до тех пор, пока от драгоценного сосуда не осталась плоская бляшка. В голове мягко и отупляюще зашумело.

– Сар Раготар Чебон! Я, Колфер, капитан горжи “Лесная Гнида”, хочу выразить свое…

Это тянулось бесконечно. Поздравления, здравницы, подарки. Раготар принимал все с неизменной улыбкой, шутил, щедрой рукой раздавал обещания и вел себя настолько благородно и уверенно, что ни у кого из присутствующих не возникало сомнений – да, именно этот верзила будет заправлять делами в Шаларисе. И очень скоро. Атмосферу всеобщей любви и дружбы портил только шаргов мороз, который, несмотря на горящий камин, упорно полз по ногам, и капающая с потолка вода, успевшая заполнить уже пятое по счету ведро. Для дома день тоже прошел не без последствий.

Отмалчивался только Раскон. Фальдиец мало пил, много курил и пристально изучал собравшихся в зале, подолгу задерживая взгляд на каждом говорящем. Основательно набравшийся Брак сверлил взглядом свой журнал и вертел в пальцах тонкую чернильную палочку.

– Шестая! А я ошибся… – заплетающимся языком пробормотал Кандар, успевший к тому времени насмерть разосраться с механиком “Сирени”, разбить какую-то особо ценную вазу и устроить небольшой переполох в зверинце. Кого-то там он все таки попытался освободить. Или спереть. Последние полчаса сероглазый бил хрупкие глиняные чашки об столешницу и глубокомысленно тупил над осколками.

– Это седьмая.

– Что?

– Седьмая разбитая посудина. А не шестая. – Брак пристально изучил обломки, покрытые глянцевой красной глазурью, и добил, – И все равно это не шедевр. Просто криво разбитая чашка.

– Шедевр это не искусство, а привычка! – важно поднял палец сероглазый. – Вот сегодня… Все это, дом, толпа. Чудо. Р-раз – и в траке новый водитель. Без дерьма и превозмогания, причастные ликуют, радуются и старательно лижут задницу победителю. Посмотри на этого толстяка. Пятый раз поднимается, пятый раз говорит, а его язык становится все более шершавым от усердия. И ему наплевать на шарков, на то, что бывший хозяин сейчас сидит в подвале, плевать на то, что еще днем он обдристал штаны от страха на пороге храма… Шедевр же, все это провернуть?

– Шедевр, – согласно кивнул калека, выводя на бумаге крохотное изображение тогвианского святилища. – А вот это послушай: Трижды он являлся к своему отцу, и трижды получал отказ. И каждый следующий отказ был для него больнее предыдущего. Сперва Сонатар велел высечь упрямца прямо на пороге…