Фальдийцы переглянулись и одновременно гмыкнули.

– Вроде того, – развел руками Агодар. – Нас… Нам велели… Гхм. Не то. Скажем так, это входит в условия нашей сделки. А мы уважаем хорошие сделки.

– Даже спустя десяток лет? – скептически вскинул бровь калека, – И что там было написано?

– Что мы сами поймем, – прогудел Раскон. – Как видишь, мы поняли.

Брак недоверчиво хмыкнул. Сквозь года тащить с собой мутное обещание человеку, которого ты никогда больше не увидишь, особенно неожиданно от такого человека, как рыжий фальдиец…

– Не верит, – цокнул языком Агодар. – Расскажи.

– Брак, ты видел когда-нибудь, как падает с неба боевой стриктор? – спросил Раскон, разжигая трубку. – И не какая-нибудь древняя развалюха, едва цепляющаяся за небо баллонами. Нет, как падает лучший гравицеп фальдийского воздушного флота. А вместе с ним летит в бездну звено стрейбов, пяток флиров и еще один гравицеп, поменьше.

Калека отрицательно покачал головой.

– Падают без единой царапины, не поучаствовав в бою. Просто потому, что один слепец снял свои очки и пристально взглянул на них сквозь задний иллюминатор черного стрейба. – фальдиец затянулся трубкой, прокашлялся сизыми клубами дыма и жадно присосался к стакану. – Поверь, Брак, я мало чего боюсь в этом мире, да и то не за себя. Но договору со Слепцом буду следовать неукоснительно, пока сделка не будет им закрыта. И ноги моей не будет на летающих кораб…

Он замолчал на полуслове. Встал, прошелся по комнате, с каждой секундой хмурясь все больше и больше. А потом одним движением оказался рядом с Браком, навис над ним и спросил:

– Где рухнул цеп Аркензо? Тот, про который ты рассказывал, с канторским наемником и мертвецами. Ты же был там? Я помню красно-белую летную куртку во время нашей первой встречи. И ни один канторец не подарит свой клинок незнакомцу.

– Две фиолки, – буркнул Брак, ошарашенный таким напором. – И я пойду спать.

– Полторы, – хмыкнул Раскон. Он уже пришел в себя и уселся в кресло с видом человека, только что решившего в уме сложнейшую загадку и теперь наслаждающегося осознанием собственного величия. – И ты мне расскажешь все подробно, без лживых баек и собственных выдумок. Только факты. Шарки, Оршаг, твое появление… Я должен знать все.

– Согласен, – кивнул калека. – Цеп называется “Помпезная Вдовушка”, лежит у опушки леса в семи днях пути от Приречья. А было все так…

Ревун подал голос в третий, и последний раз, а за Браком так никто и не явился. Гулко застонал металл, вскипела забортная вода и огромная туша “Красавицы Востока” начала свое неспешное движение. Крутанулись огромные барабаны, натянутые за кормой цепи зазвенели, утягивая за собой бесконечную вереницу плотов, и огромная горжа отправилась в длинный путь на восток.