Наверху он хотя бы мог видеть длинную извилистую дорогу с вершины водопада и всех, кто по ней спускается.

Но часы шли за часами, конечности сводило от холода, язык от вурша, а солнце все ближе подползало к зениту, пробивая лучами завесу серой небесной хмари. И Брака постепенно отпускало. Страх уходил, но на смену ему вновь заступало тупое безразличие и смертельная усталость.

Талистра укрылась снежными шапками, сменила свой цвет с бирюзы на белый, и стала, казалось, еще прекраснее. Притягивала взгляд красотами Конифера, причальными мачтами и величественным ангаром верфи на вершине северного острова, едва различимыми отсюда сквозь вьюжащую снежную крупу. И будоражила воображение картинами того, как будет выглядеть скованное льдистой бирюзой Вентийское озеро на закате. И действительно ли оно светится в самые темные предрассветные часы? Хотелось своими глазами увидеть скоростные горжи ежегодной весенней регаты, лавирующие среди среди трескающихся льдин, поприсутствовать при запуске в небо первого цепа, целиком построенного в Птичьей лапе…

Брак прощался с городом. И с остальным западом. Когда ревун “Красавицы Востока” взревел над ухом во второй раз, давая пятиминутную готовность к отплытию, а за калекой так никто и не пришел… Глупо давать себе зарок вернуться туда, где тебя почти наверняка не ждет ничего хорошего, кроме паршивых воспоминаний и неприятностей, но Талистра того стоила.

Зачем он сюда сунулся? Зачем он вообще отправился в леса, когда мог выбрать своей целью любую точку Гараша? Ради мутных обещаний помощи от Оршага? Брак даже не смог толком вспомнить, в какой момент решение немедленно отправиться в Яму, искать Логи и Левую сменилось… Чем?

Чего хорошего принесло Браку знакомство с лесовиками, кроме ощущения чужой шеи, охотно поддающейся лезвию ножа? И чего хорошего Брак принес в эти края, кроме шарков?

– Точно? – переспросил Раскон, – Второй раз предлагать не буду.

– У меня дела на востоке, – виновато пожал плечами Брак, жуя лимонное печенье. – Я бы с радостью остался, но…

Фальдиец жестом прервал его и задумчиво гмыкнул.

– Не оправдывайся. Я знаю это чувство, когда в груди горит, а кулаки сжимаются. Я и сам, тогда, на берегу океана… Знаешь, предложи мне кто в тот момент отправиться обратно на острова, спокойно пожить годик-другой, я бы рубанул.

– Рубанул бы, – кивнул Агодар.

Огонь в камине жадно слизывал кору с поленьев, принимая очередное подношение, а за окном шумно кашляло нечто большое.

– Вы ведь не просто так мне все это предлагаете? – спросил Брак, – Бумаги, кри, Шаларис. Оршаг обещал, что я найду здесь помощь.