— Господи! — поразился он. — Со времен Петра Первого ничего не изменилось?

— Суммы изменились, — возразил Бабст.

— Выросли конечно?

— Да. Начиналось с 80 копеек при Петре Алексеевиче, потом даже снизилось до 70 копеек в год, а сейчас до двух с половиной рублей доходит.

— За век с лишним рост в три раза — это не так много. Хуже, что система осталась прежней. Все платят одинаковый налог, независимо от дохода?

— Не одинаковый. В зависимости от места, то есть от доходности земли.

— Похоже на патентную систему. Но патент человек покупает, чтобы вести какой-то бизнес. А здесь он платит налог даже, если ушел в минус.

— Не совсем, Александр Александрович. Налог платит не каждый человек в отдельности, а крестьянское или мещанское общество. И общую сумму налога раскладывают на младенцев, сирот, обладателей больших семей и неимущих.

— Мещанское общество тоже есть?

Бабст кивнул.

— Представляю число и размах злоупотреблений, — заметил Саша.

— Бывали случи, когда какой-нибудь ничтожный писарь изобретал несуществующий сбор на вымышленную войну, и безнаказанно собирал его годами. Или налоги присваивали сельские старосты. Растраты измерялись даже не сотнями, а тысячами рублей.

— А потом их собирали с крестьян по второму разу, — предположил Саша.

— Не всегда, — возразил Бабст. — Иногда попадало и в уголовную палату.

— Все равно от этой системы надо уходить, — заметил Саша.

— Конечно, все это понимают.

— А подоходный налог ввести не планируется вместо подушной подати?

— Планируется, — кивнул профессор. — Но это и всё.

Саша допечатал фразу про подушную подать, добавил про мошенников-чиновников и грабителей старост. И про планы преобразования налоговой системы.

— А сколько приносит подушная подать?