— Красных и фиолетовых уличных фонарей?

— Скорее иллюминации. Но это не главное. Впрочем, мне пока и азота хватит, если вам недосуг проверять мои сны. Это, кстати, весьма перспективное занятие. Академик Якоби проверил и не пожалел. Я его попрошу вам написать, если позволите.

— Я слышал про телефон.

— Ну, ещё бы! Он даже не засекречен.

— Кроме телефона есть что-то ещё?

— Государственная тайна, — усмехнулся Саша. — Хотя, думаю, нам боком выйдет эта государственная тайна. А инертные газы — очень полезная штука.

— Инертные, потому что ни с чем не реагируют?

— Да.

— Это план исследований лет на десять. Честно говоря, не люблю заниматься одним и тем же так долго.

— А вольфрам?

— Хорошо, перейдём к вашему вопросу про вольфрам. Да, такой металл известен. Но не технология получения тонких нитей. Насколько тонкой должна быть нить?

— Доли миллиметра.

Менделеев только покачал головой.

— Жаль, — сказал Саша.

— Александр Александрович, а зачем?

— Очень просто. Чем тоньше нить — тем больше электрическое сопротивление металла. А чем больше сопротивление — тем больше выделяется тепла и тем выше температура. Закон Джоуля-Ленца. Раскаленный металл светится. А так как это тугоплавкий вольфрам, то не плавится, а остаётся твёрдым.

— И сгорает в воздухе, — продолжил Менделеев.

— В кислороде, — уточнил Саша.

— Поэтому нужны ваши инертные газы.

— Или, в крайнем случае, азот.