Бежать было некуда, а потому Лукьян затопил печку-буржуйку, поставил чай и, приоткрыв окно, выгнал из скита всех бесов: твари-то хоть и не божьи, но чего им зря помирать?

Чайник закипал. Из приоткрытого окна тянуло сырым запахом леса. Слабый туман с реки саваном укрывал двор. На крыльце раздались шаги.

Они вошли. Альбина и трое ее подручных.

Девушка зло улыбалась. Быстро шагнув вперед, она ударила Лукьяна прикладом. Охнув старик упал на пол.

— Вот и свиделись, — проговорила Альбина с пьяным наслаждением. — Время должок платить. Боишься? Нет? Ну да, ты же говорят, мразь старая, от пуль заговорен. Ну раз заговорен, то что уж делать...

Альбина потянулась, с усмешкой глядя на Лукьяна. Затем сняла с пояса штык-нож и резко ударила старика. Лукьян взвыл от боли в располосованном плече. Альбина ударила снова. И снова.

— Ну, что? Помогли тебе твои заговоры старик? Нет? Как жаль...

— Зато я от пули и от осколка заговорен, — успел выпалить Лукьян.

Чайник застучал крышкой. Огонь в печке зашипел и пламя резко полыхнуло. Минометные мины которые Лукьян заложил в печь прямо перед приходом гостей наконец взорвались.

Когда он пришел в себя трое бандитов были мертвы. Только Альбина, белая от штукатурки и красная от крови все выла на полу хватаясь за наполовину оторванную руку.

Лукьян, морщась, коснулся руками окровавленного кителя и с трудом достал фляжку с засевшим в ней осколком. Испив настойки, старик с трудом приподнялся и прислонился к стене. Через развороченную крышу он видел тысячи божьих глаз, что глядели на него своими треугольными зрачками. Гигантский, плывущий меж звезд Небесный участковый с гордостью смотрел на него огненным взором, а Всематерь спускалась на крыльях, чтобы отереть с лица Лукьяна кровь. Старик улыбнулся и блаженно закрыл глаза.