– Что?

– Не время уезжать. Враг смыкает ряды. Нельзя все бросить…

– Подожди. Наверное, я неправильно понял. Что ты не можешь?

– Не могу улететь сегодня.

Я прекрасно осознавал тяжкие последствия такого поведения для собственной персоны. И все-таки как бы хотелось сейчас увидеть физиономию Тима Ланкастера! Но и голос его звучал чрезвычайно красноречиво:

– Я отправляю тебя в административную командировку.

Да, такого хода я не ожидал. Теперь захотелось увидеть собственную физиономию.

– Брось…

– Вот с этой самой минуты.

– Тим, пожалуйста…

– А это означает, что любые действия, предпринятые тобой от имени Центра контроля и предотвращения заболеваний, не имеют юридической силы. Твое единственное законное место – за столом в Атланте.

Я ощутил обиду. Причем настолько глубокую, что она могла бы повредить мне самому. А потому постарался как можно скорее закончить разговор:

– Ну, раз так, то административной дубине положены административные выходные. А это означает, что в офисе я появлюсь в понедельник.

Я нажал кнопку отбоя.

Паршивец тут же позвонил снова. Тогда я выключил телефон.

Итак, карьере Натаниеля Маккормика пришел конец. Наверное, я должен был удивляться и ее продолжительности, и тому, какое изобилие доброго и вечного я сумел посеять прежде, чем Тиму наконец удалось ее прервать. Но даже в подобных обстоятельствах я чувствовал себя вполне нормально. Конечно, тактика моя никуда не годилась – хотя для того, чтобы понять все ее слабости, требовалось время, – и все же я действовал правильно. Да, черт подери, я был прав.

Я открыл холодильник и достал бутылку пива. Да уж. Еще нет и шести утра, а я уже сосу пиво. Трудно даже определить, вызывает ли этот поступок гордость или презрение.

В запасе оставалось всего лишь два дня, так что пора было браться за работу. А потому я уселся на диван, нашел в телефоне номер Элен Чен и позвонил.

– Алло, – тут же ответила она.

Голос звучал энергично – моя бывшая дама сердца уже не спала. Более того, она даже была не дома. На заднем плане слышались голоса.