— В Берлине? Она обычно обозначает русского. Извините меня, — сказала она, внезапно смутившись за свое краткое пояснение. — Но это в прошлом. Видите, какой теперь расклад? Больше червей. Вы добрая от природы. Вам не следует смотреть в прошлое. Вы же видите, как оно старается вернуться — посмотрите на эту карту, — но она уже не такая сильная, слабее червей. Вы можете похоронить прошлое, — странно заметила она. — У вас преимущество. — И стала раскладывать их дальше, еще один ряд красных.

— А теперь? Что будет?

— Что может быть, — напомнила ей фару Хинкель, не отрывая взгляда от карт. — Также двое. Решайте насчет мужчины, Если примете решение, успокоитесь. У вас столько печали в жизни. Теперь я вижу… — Она замолчала, сгребла свои карты, а когда начала снова, ее голос повеселел, став теперь уже настоящим голосом «печенья судьбы». Хорошее здоровье. Благополучие. Даете и получаете любовь.

Когда улыбающаяся Лина отдала ей деньги, фрау Хинкель, словно благословляя, похлопала ее по руке. Но, отодвинув перед ними штору, она взяла Джейка за руку и задержала его.

— Минуточку, — сказала она, дождавшись, когда Лина перейдет в другую комнату. — Я не люблю говорить. О том, что будет. Это не мое дело.

— Что такое?

— У нее не очень хорошие карты. Все червями не перекроешь. Неприятности. Говорю вам это, потому что вижу — ваши карты перемешаны с ее. Если вы защитник, оберегайте ее.

На мгновение изумленный Джейк не знал, смеяться ему или злиться. Она специально так делает, чтобы обеспокоенные люди регулярно к ней возвращались? С мыслями, которые не дают спать ночью. Хаусфрау с приемной, полной озабоченных вдов.

— Может, она еще встретит прекрасного незнакомца. Уверен, вы по картам видите много таких.

Она слабо улыбнулась.

— Да, верно. Понимаю, о чем вы. — Она посмотрела в сторону другой комнаты. — Но какой от этого вред? — И снова повернулась к нему. — Кто скажет? Иногда все верно. Иногда карты удивляют даже меня.

— Прекрасно. Буду присматривать — в обе стороны.

— Как пожелаете, — сказала она и повернулась спиной, больше не задерживая его.

— Чего она хотела? — спросила Лина у дверей.

— Ничего. Американских сигарет.

Они пошли вниз по лестнице. Лина притихла.

— Да, ушло пятьдесят марок, — сказал Джейк.

— Но она все знала, — сказала Лина. — Откуда?

— Что знала?