Скит не должен был покончить с собой на территории «Новой жизни». Ариман был одним из главных владельцев клиники, хотя это никак и нигде не афишировалось, сделал туда солидные инвестиции, которые нужно было защищать. Хотя не имелось совершенно никаких причин считать, что Дастин или Марти потребуют привлечь лечебницу к ответственности, все же оставалась опасность, что это сделает кто-нибудь из родственников, которых доктор не контролировал, возможно, троюродный дядя, проведший последние тридцать лет в тибетской хижине и даже не встречавшийся никогда со Скитом, в обществе адвоката от общества по расследованию медицинских злоупотреблений, явится через пять минут после того, как этот жалкий любитель наркотиков будет предан земле, и возбудит иск. И тогда жюри, состоящее из специально подобранных идиотов, а другие в наши дни, похоже, не заседают в суде присяжных, вынесет решение — заплатить тибетскому родственнику миллиард долларов. Нет, Скит должен уйти из «Новой жизни» по собственному желанию невзирая на советы докторов, очень неблагоразумно, может быть, со скандалом, и после этого совершить самоубийство в другом месте.

Шарик, выпущенный одним из героев Аламо, сделал рикошет и унес жизни девяти прекрасных мексиканских солдат и двоих из главарей бандитов Аль Капоне, не пожелавших перейти на сторону техасцев вместе с ним.

Святой Антоний Валерийский, давший имя миссии, созданной францисканскими священниками, вокруг которой потом была построена большая крепость Аламо, должен, по-видимому, бесконечно оплакивать жизни, потерянные в тени его церкви — если, конечно, забыть о том, что он умер и перестал что-либо оплакивать задолго до 1836 года. И, очень вероятно, он был бы очень встревожен и в том случае, если бы узнал, что Аль Капоне оказался гораздо лучшим защитником этой священной земли, чем Дэйви Крокетт.

Личной медсестрой, наблюдавшей за Скитом в вечернюю смену, была Жасмина Эрнандес в красных тапочках с зелеными шнурками. Она, к сожалению, была медиком профессиональным и неподкупным. У доктора не было ни времени, ни интереса проводить медсестру Эрнандес через полный цикл программирования только для того, чтобы она оказалась слепой и глухой к тем инструкциям, которые он должен будет дать Скиту. Поэтому Ариману приходилось ждать до конца ее дежурства. Зато медсестра, которая ее сменит в полночь, — ленивая дура. Она с радостью приткнет свою задницу в комнате отдыха персонала, уставится в телевизор и не оторвется от шоу «Полночь», пока Ариман будет колдовать над жалким сводным братом Дастина.