Это открытие доставило ему удовольствие, так как подразумевало, что у него больше общего с отцом, чем он предполагал прежде, а также доказывало, что он был не таким, как Вивека Скофилд, в чем она пыталась его уверить. Может быть, у нее и вовсе не было слез, но у него-то они имелись, только были спрятаны где-то далеко и ожидали своего часа.

Она также заблуждалась насчет отсутствия сердца. Все-таки оно у нее имелось. Но, конечно, больше не билось.

Доктор слез с Вивеки, оставив ее лежать как незаконченную резную фигуру. Дрель так и осталась торчать в ее груди, а он долго сидел на краю кровати, листая сборник хокку. Здесь, в этом малоподходящем месте, в не слишком подходящий момент он обнаружил в себе артистическую жилку.

Когда он смог наконец оторваться от книги, то принес тело папы наверх, положил его в кровать, стер темные следы шоколада с его губ, сделав аккуратные разрезы, извлек прекрасный слезный аппарат великого кинорежиссера и его знаменитые глаза. Потом он собрал в склянку несколько унций крови Вивеки, достал из ящика комода шесть ее похожих на узкую тесемку трусиков — она была признанной невестой и жила у будущего супруга — и сорвал один из ее накладных акриловых ногтей.

Проникнув с помощью хозяйского ключа в квартиру Эрла Вентнора, он обнаружил там грубую копию Пизанской падающей башни, выстроенной из пустых банок «Будвайзера» на кофейном столике в гостиной. Мастер на все руки в полной отключке валялся на диване. Он храпел почти так же громко, как недавно Вивека, а тем временем в телевизоре Рок Хадсон очаровывал Дорис Дей в старом кинофильме.

Где заканчивается вымысел и начинается действительность? В этом сущность игры. Хадсон соблазняет Дей. Эрл в пьяном угаре насилует беспомощную кинозвездочку и совершает зверское двойное убийство — мы верим в то, чему легко поверить, будь то вымысел или реальность.

Молодой доктор побрызгал кровью Вивеки на штаны и рубашку спящего работника. Потом он как следует облил кровью крохотные трусики. Тщательно запихнув сорванный акриловый ноготь в пропитанные кровью трусы, он положил все шесть штук в нижний ящик комода, стоявшего в спальне Эрла.

Когда Ариман, завершив дела, покинул квартиру, Эрл все так же беспробудно спал. Но пожарные и полицейские сирены рано или поздно разбудят его.

В расположенном поблизости сарайчике садовника, где лежали газонокосилки, доктор нашел пятигаллонную[43] канистру бензина и отнес ее в спальню отца.

Сложив в мешок свою собственную испачканную кровью одежду, быстро вымывшись и облачившись в чистое платье, он облил тела бензином, бросил пустую канистру на кровать и поджег простыню.