— А как они могли узнать?

— Может быть, ее телефон прослушивался. Может быть, что-то еще. Но если они решили прикончить ее и дали команду совершить самоубийство, а она повиновалась, потому что была запрограммирована, это не настоящее самоубийство. Не в нравственном и, возможно, даже не в юридическом смысле. Это — убийство.

— Но что мы можем со всем этим поделать?

Дасти некоторое время обдумывал ее вопрос, поедая бифштекс.

— Черт меня возьми, если я знаю… Ведь мы же не можем ничего доказать.

— Если они могли просто позвонить ей и заставить ее совершить самоубийство в собственной квартире, за запертыми дверями… Что нам делать, когда наши телефоны начнут звонить? — задумчиво проговорила Марти.

Оба, закрыв глаза, задумались над вопросом, напрочь забыв о еде.

— Мы не станем отвечать, — в конце концов решил Дасти.

— Но это не позволит надолго исправить положение.

— Честно говоря, Марти, если мы не найдем решения достаточно быстро, то не думаю, чтобы у нас осталось впереди по-настоящему много времени.

Она думала о Сьюзен, лежавшей в ванне, хотя так и не видела там ее тела, и на струнах ее души играли две руки: горячие пальцы печали и холодные — страха.

— Да, много времени у нас не будет, — согласилась она. — Но каким же образом мы сможем определить, кто виноват? Что делать? С чего начать?

— Мне приходит на ум лишь одно. Хокку.

— Хокку?

— Gesundheit[45] кое-чего стоит, — сказал он, раскрывая пакет из книжного магазина, который взял с собой в ресторан. Просмотрев все семь книг, которые купил для него Нед, он передал одну через стол Марти, а себе взял другую. — Судя по обложке, здесь собраны классические произведения поэтов, работавших в этом жанре. Для начала поищем здесь — и будем надеяться, что это поможет. Вероятно, современных стихов так много, что если мы не найдем того, что нужно, у классиков, то понадобится потратить на дальнейшие поиски целые недели.

— А что мы ищем?

— Стихотворение, от которого тебя бросит в дрожь.

— Как было, когда я в тринадцать лет читала стихи Рода Стюарта?

— Помилуй, бог, конечно, нет. Я постараюсь забыть, что ты такое сказала. Я имею в виду ту дрожь, которая охватила тебя, когда ты прочла это имя в «Маньчжурском кандидате».

— Раймонд Шоу. — Она могла произнести это имя, не впадая при этом в транс, в который погружалась, если слышала, как его произносил кто-то другой. — Меня действительно затрясло от этих слов.