— Для внутривенных вливаний. В моем сновидении совершенно ясно была видна капельница, висевшая на торшере в нашей спальне. В твоем сне это змея.
— Но ведь это и
Он потряс головой.
— В этих снах мало что является тем, чем кажется. Это все символы, метафоры. Поскольку и сны — это не просто сны.
— Это воспоминания, — предположила Марти и почувствовала, что ее предположение и есть истина.
— Запрещенные воспоминания о проводимых с нами сеансах программирования, — согласился Дасти. — Наши дрессировщики, как я назвал бы их, кем бы они ни были, — они стерли все связанные с этим процессом воспоминания, которые могли бы у нас оставаться, потому что наверняка не хотели, чтобы мы помнили хоть что-то об этом.
— Но ощущения все же остались где-то в глубинных уровнях памяти.
— И когда они проявляются, то не могут проявляться иначе; только в искаженном виде, исключительно в виде символов, поскольку иной любой доступ к ним нам прегражден.
— Это похоже на то, как ты удаляешь файл из своего компьютера. Он исчезает из директории, и ты не можешь снова открыть или запустить его, но он все равно сохраняется на жестком диске, и фактически навсегда.
Дасти рассказал жене о своем сновидении, в котором летала кричащая цапля и сверкали молнии. Когда он закончил рассказ, Марти почувствовала, как в ней вновь начинает шевелиться знакомый безумный страх, как он с невероятной энергией тысяч новорожденных паучков вырывается из гроздей отложенных яиц и разбегается по всему ее позвоночнику.
Опустив голову, она уставилась на бокал, крепко стиснутый обеими руками. Если бросить бокал, то им можно больно ударить ничего не подозревающего Дасти. А после того как стекло разобьется, им можно изрезать его лицо.
Содрогаясь, она молча молилась: пусть официант не выберет этот момент, чтобы забрать у них тарелки. Но приступ закончился минуты через две.
Марти подняла голову и вгляделась в ту часть зала ресторана, которую было видно из их полузакрытой кабинки. Обедавших прибавилось по сравнению с тем временем, когда сюда пришли они с Дасти, больше официантов ходило между столиками, но никто не кидал на нее недоуменных или испуганных взглядов.
— Тебе лучше? — спросил Дасти.
— Сейчас было не настолько плохо.
— Валиум, алкоголь.
— Что-то… — Это не было ни согласием, ни возражением.
Взглянув на часы, Дасти сказал:
— Они происходят почти точно через час, но пока что все приступы умеренные…