Ариман провел актера через его личное пусковое хокку.

* * *

Когда Марти закончила завязывать шнурки спортивных туфель Скита, Жасмина Эрнандес сказала:

— Если вы присмотрите за ним, то я принесу бланк формы о передаче вам ответственности за больного, и вы должны будете подписать его.

— Мы завтра же привезем его обратно, — сказала Марти, поднимаясь на ноги и предлагая Скиту последовать ее примеру.

— Да, — подтвердил Дасти, продолжая упихивать одежду в чемодан, — мы хотим лишь привезти его повидать матушку, а потом он возвратится.

— Но все равно вы должны будете подписать бланк, — настаивала медсестра Эрнандес.

— Дасти, — предупредил Скит, — если Клодетта когда-нибудь услышит, что ты называешь ее не Клодетта, а матушка, то она наверняка в кровь исхлещет тебе задницу.

— Он только вчера пытался совершить самоубийство, — напомнила медсестра Эрнандес. — Клиника не может взять на себя никакой ответственности, если он выйдет отсюда в таком состоянии.

— Мы освобождаем клинику от ответственности и берем ее на себя, — заверила Марти.

— Тогда я принесу форменный бланк.

Марти преградила медсестре дорогу, оставив Скита стоять, пошатываясь, на нетвердых ногах.

— Почему бы вам не помочь собрать его? Потом мы все вместе подойдем к сестринскому посту и подпишем бумаги.

— Что здесь все-таки происходит? — спросила Жасмина Эрнандес, прищурив глаза.

— Мы спешим, только и всего.

— Да? Тогда я лучше поскорее принесу бумаги, — ответила медсестра, протискиваясь мимо Марти. В дверях она обернулась и ткнула пальцем в Скита: — Не уходи никуда, пока я не вернусь, стрекотунчик.

— Конечно, конечно, — пообещал Скит. — Но, пожалуйста, поторопитесь. Клодетта действительно больна, и я не хочу ничего пропустить.