Марти сразу же подошла к кровати, чтобы обнять и поцеловать Скита в щеку. Дасти с широкой улыбкой пожелал доброго вечера Жасмине Эрнандес, чьей постоянной обязанностью был надзор за больными, совершившими попытки самоубийств, и открыл небольшой шкаф.

Когда Дасти выпрямился, держа в руке чемодан Скита, медсестра Эрнандес поднялась из кресла и демонстративно посмотрела на светящийся циферблат своих наручных часов.

— Время посещений уже закончилось.

— Да, правильно, но мы пришли не для посещения, — сказал Дасти.

— У нас сложная ситуация, — поддержала его Марти. Одновременно она отобрала у Скита бутылку с напитком и заставила его пересесть на край кровати.

— Кое-кто заболел, — добавил Дасти.

— И кто же? — поинтересовался Скит.

— Матушка, — ответил Дасти.

— Чья матушка? — спросил Скит. Он явно не мог поверить своим ушам.

Клодетта больна? Клодетта, которая выбрала ему в отцы Холдена Колфилда, а потом в отчимы — Дерека Гада Лэмптона? Эта женщина, обладающая красотой и холодным безразличием богини? Эта возлюбленная третьеразрядных ученых? Эта муза романистов, не желающих находить смысла в письменной речи, пошлых психологов, презирающих человеческий род? Клодетта, непримиримая экзистенциалистка, неприкрыто плюющая на все правила и законы, не признающая никаких определений действительности, которые не начинались с нее самой? Как могло это незыблемое и, очевидно, бессмертное существо стать жертвой хоть чего-то в этом мире?

— Наша матушка, — подтвердил Дасти.

На ногах Скита уже были носки, и Марти опустилась на колени около кровати, запихивая его ноги в тапочки.

— Марти, — удивленно воскликнул Малыш, — но ведь я в пижаме!

— Нет времени переодеваться, дорогой. Вашей матушке действительно очень плохо.

— На самом деле? — еще удивленнее спросил Скит. — Кло-детта действительно так больна?

— Ее внезапно хватил удар, — отозвался Дасти, швырявший вещи Скита в чемодан с такой скоростью, с какой мог выхватывать их из шкафа.

— Наверно, грузовик или что-то в этом роде?

Жасмина Эрнандес уловила в голосе Скита чуть ли не восхищенную нотку и нахмурилась.

— Стрекотунчик, значит ли это, что вы снимаете с нас всякую ответственность?

— Мой организм совершенно чист, — уверенно ответил Скит, разглядывая свои пижамные штаны.