Ветер был замечательный — прохладный, но не леденящий, сильный, но не настолько, чтобы помешать ему, достаточно порывистый для того, чтобы заглушить и исказить звук выстрелов. А до ближайшего дома на побережье была целая миля на север.

Прислушавшись к басовитому рокоту накатывавшего на берег прибоя, он понял, что не только ветер помогает ему. Вся природа в этом рушащемся мире, казалось, была у него в союзниках, и он преисполнился приятным ощущением всеобщей сопричастности.

Вытащив «Таурус РТ-111 миллениум» из наплечной кобуры, доктор легкой походкой направился к пикапу. Заглянув в окно кабины, он убедился, что там никого нет. Прижав закрытое маской ухо к тенту, он прислушался, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, сопровождающие возможное скотство, и почувствовал облегчение, не услышав ничего.

Отойдя от грузовичка и вглядываясь в ночь, Ариман уловил мелькающие отблески света на берегу, всего ярдах в пятидесяти к северу. В лунном свете он разглядел две наклонившиеся к земле человеческие фигуры футах в двадцати от воды.

«А не могут ли они выкапывать моллюсков?» — спросил он себя. Доктор понятия не имел, где, когда и как добывают моллюсков, потому что это была работа — то, что его очень мало интересовало. Некоторые рождаются для того, чтобы работать, некоторые — чтобы играть, а он отлично знал, в который из лагерей его принес аист.

С десятифутовой набережной на пляж можно было спуститься по бетонным ступеням с трубчатыми перилами, но Ариман предпочел не приближаться к этим людям по берегу. В лунном свете он был бы слишком заметен, и они могли заподозрить, что он идет к ним не с дружескими намерениями.

Вместо этого Ариман повернул к северу по мягкому песку и прибрежной траве, держась подальше от края набережной, чтобы добыча не могла случайно заметить его силуэт на фоне неба.

Его итальянские ботинки ручной работы уже были полны песка. К тому времени, когда все будет закончено, они окажутся слишком ободраны, чтобы хорошо блестеть.

Ему было жаль, что он не имел возможности переодеться. Он все еще был одет в тот же самый костюм, в котором начал день, и одежда уже пришла в изрядный беспорядок. Внешний вид являлся важной частью стратегии, и никакая игра не могла выйти такой, какой была задумана, будучи сыгранной в неподобающем костюме. К счастью, в полутьме и при лунном свете его одежда выглядела лучше отглаженной и более изящной, чем была на самом деле.

Отмерив мысленно пятьдесят ярдов, Ариман подошел к невысокому барьеру — и прямо перед ним оказались Скит и его приятель. Они были всего лишь в пятнадцати футах от подножия обращенной к океану стены набережной и стояли, отвернувшись от него, лицом к океану.