Доктор чувствовал себя свободным и молодым, как ночная птица, недавно вылетевшая из гнезда.

Он никого не убивал с тех самых пор, как угостил отца отравленными пирожными и при помощи электродрели и полудюймового сверла оставил в сердце Вивеки неизгладимый след смертельной силы. На протяжении более чем двадцати лет ему приходилось удовлетворяться развращением других и смертью, которую несли их послушные руки.

Убийство путем дистанционного управления было, конечно, бесконечно безопаснее, чем прямое действие. Человеку, являвшемуся видным членом общества, которому было много чего терять, оказалось жизненно необходимо развить утонченную чувствительность в этих вопросах, научиться испытывать больше удовольствия от обладания властью над другими людьми, от способности приказывать им убивать, чем от самого акта убийства. И доктор очень гордился тем фактом, что эта чувствительность у него была не просто утонченной, или весьма утонченной, а единственной в своем роде, сверхъестественной.

И тем не менее, чтобы быть честным перед собою, он не мог отрицать вспышек тоски по старым дням.

Возможность самому окунуться в кровавую атмосферу прямого насилия давала ему шанс снова ощутить себя ребенком.

Что ж, единственная ночь. Единственная поблажка себе. Во имя прежних дней.

А потом еще двадцать лет непреклонного самоотречения.

Кативший впереди пикап, не подавая сигнала, свернул с шоссе направо, на подъездную дорогу, которая вела через незастроенный прибрежный участок к стоянке автомобилей, обслуживавшей общественный пляж.

Такой поворот событий удивил Аримана. Он вырулил на обочину, остановил машину и выключил фары.

Пикап скрылся из виду.

В этот час, тем более в холодную январскую ночь, Скит и краснолицый были, вероятно, единственными людьми, решившими посетить пляж. И если бы Ариман сразу же двинулся за ними, даже эта парочка остолопов должна была заподозрить «хвост».

Он подождет десять минут. Если они не вернутся за это время, то ему нужно будет поехать вслед за ними на стоянку.

Безлюдные просторы пляжа могут оказаться прекрасным местом для того, чтобы разделаться с ними.

ГЛАВА 70

ГЛАВА 70

При свете дня Санта-Фе был очаровательным. Но этой снежной ночью каждая улица, по которой они проезжали, казалась зловещей.

Марти ощущала высоту гораздо сильнее, чем накануне. Воздух был чересчур безвкусным и не мог насытить ее. Она сутулилась от слабости, усиливавшейся от неприятной иллюзии, будто ее легкие стали наполовину меньше и притом не могут полностью расправиться в такой разреженной атмосфере. Какая-то странная легкость в теле порождала в ней сомнение в действенности силы притяжения, в надежности связи с землей.