Номер оказался занят. Он был вынужден четыре раза повторять вызов, прежде чем ему наконец ответили.

— Слушаю.

— Эд Мэйвол, — сказал доктор.

— Я слушаю, — повторили в трубке, но уже совсем другим тоном.

Выполнив обязательный ритуал с хокку, доктор приказал:

— Скажи мне, ты находишься дома один, или с тобой кто-то есть?

— Я один.

— Выйди из дома. Возьми с собой побольше мелочи. Сразу же найди телефон-автомат, где вокруг тебя хотя бы некоторое время не будет кишеть народ. Через пятнадцать минут от этого момента позвони по этому телефону. — Он назвал номер прямого телефона в своем кабинете, не проходившего через пульт Дженнифер. — Скажи мне, ты на самом деле меня понял?

— Я понял.

Ариман, сосчитав до десяти, вывел объект из часовни сознания на уровень полного сознания, после чего сказал:

— Извините, ошибся номером, — и повесил трубку.

Возвращаясь в свой офис на четырнадцатом этаже, доктор, входя в приемную, огляделся, словно рассчитывал увидеть там киануфобичку, замахивающуюся на него туфлями с длинными и острыми каблуками.

Дженнифер, сидевшая за своим столом, подняла на него глаза и приветливо помахала рукой.

Ариман помахал в ответ, но поспешил войти в свой кабинет прежде, чем она смогла начать восторженные увещевания по поводу того, какую пользу здоровью приносят съедаемые ежедневно пять унций сосновой коры, замоченной в воде.

Вернувшись за свой стол, он вынул «беретту» из кобуры и снова положил ее на стол под рукой.

Из стоявшего в кабинете холодильника он вынул непочатую бутылку газировки из черной вишни и запил водой еще одно печенье. Ему было необходимо добавить сахара в организм.

Он опять вырвался на простор. Раз или два он побывал в опасной близости от рифов, но кризис лишь подбодрил его. Он всегда был оптимистом, а сейчас знал, что от очередной захватывающей победы его отделяют считанные часы, и был возбужден.

Время от времени люди спрашивали у доктора, как ему удавалось день за днем сохранять юношескую внешность, юношескую стройность и неисчерпаемую энергию, несмотря на такую насыщенную трудами жизнь. Он всегда отвечал одинаково: мою молодость сохраняет постоянное состояние увлеченности.

Зазвонил телефон. Необходимо было сразу же активизировать абонента и открыть доступ к его сознанию, поэтому Ариман, сняв трубку, сказал:

— Эд Мэйвол.