К сожалению, крайне маловероятно получить объяснения, если ему не удастся снова накачать их наркотиками, восстановить часовни в сознании каждого из них и заново заложить программу, что представляло собой утомительный процесс из трех сеансов, которые он уже проводил с каждым из них прежде. Теперь они были слишком осторожны, внимательно следили за тонкой линией, разделяющей действительность и фантазию в современном мире, и вряд ли могли предоставить ему такой шанс, несмотря на весь его ум.

Ему предстояло смириться и жить дальше с сознанием существования этой тайны.

Было гораздо важнее остановить их прежде, чем они смогут принести настоящий вред, чем выяснять правду об их мистическом спасении.

Так или иначе, но он не испытывал особого уважения к правде. Правда была липкой аморфной штукой, способной принять перед вашими глазами любую форму. Ариман потратил всю свою жизнь, создавая и переиначивая правду с такой же легкостью, с какой гончар превращает ком глины в горшок или вазу любой формы, какой захочет.

Сила ежедневно доказывала свое превосходство над правдой. Он не мог убить этих людей правдой, но сила, приложенная должным образом, могла сокрушить их и навсегда стряхнуть с игровой доски.

Вынув из своего саквояжа синий мешок, он положил его посреди стола и минуту или две смотрел на него.

Игра могла быть доиграна до конца уже в течение нескольких ближайших часов. Он знал, куда Марти и Дасти отправятся отсюда. Все основные фигуры тоже окажутся в том же самом месте и будут легко уязвимы для такого искусного стратега, как доктор.

Мы намереваемся выяснить, что вы имеете против Дерека Лэмптона. Теперь, когда мы знаем ваши побуждения, это будет еще одним гвоздем в крышке вашего гроба.

Какими безнадежно наивными они были. После всего, что им пришлось перенести, они все еще верили в то, что реальный мир построен по таким же непреложным законам, как и каждый из тех выдуманных, что описываются в детективных романах. Ни улики, ни свидетели, ни доказательства, ни правда не могли помочь им в этом деле. Эту игру двигали более фундаментальные силы.

Надеясь, что киануфобичка не позвонит за время его краткого отсутствия, доктор засунул «беретту» под мышку, спустился в лифте на первый этаж, вышел из здания, перешел через Ньюпорт-Сентр-драйв к одному из ресторанов в близлежащем торгово-досуговом комплексе, нашел телефон-автомат и набрал тот же самый номер, по которому звонил в среду ночью, когда ему нужно было устроить пожар.