— Я видел вещи, — говорил он, — которые бросают тень сомнения абсолютно на все.

В самом деле, лицо инспектора, свидетеля ужасного убийства Генри Волана, покрывала смертельная бледность, и ни у кого из его собеседников не возникало особого желания донимать его расспросами или делать организационные выводы из того факта, что он не в состоянии идентифицировать убийцу.

Глаза инспектора остекленели, а поверяя свои подозрения Принглу, он имел вид фанатика.

— Она этого не допустит, — доверительно шептал он. — Она разделается с Авраамом Линдсеем сегодня ночью. Пока еще не поздно.

Это было предсказание, на которое бывший содержатель приюта обратил внимание позже, когда уже все случилось.

— Я их предупреждал, — свистел старик, и глаза его сверкали болезненным злорадством. — Я говорил им, что надо бежать, но наш лорд-мэр был слишком привязан к своему городу. Он хотел избавиться от девчонки, разделаться с ней раз и навсегда. Но это бы ничего не дало.

Шерифа, Гроувса и Прингла он не удостоил даже взглядом — настолько был уверен, что они его не поймут.

— Если вы ее убьете, говорил я ему, он выйдет из нее с последним вздохом и прикипит к вашей душе.

Флеминг никак не мог унять раздражение.

— Прекратите этот вздор. Такие россказни не пройдут ни в одном суде.

Но взор Линдсея блуждал в более отдаленных сферах.

— Нет, — сказал он. — Все так, как должно быть. Я не собираюсь от него бежать. Не буду прятаться.

Он не объяснил, каким, по его мнению, будет наказание или даже где все должно произойти, но вечером того же дня на глазах у дежурившего Гроувса вышел из своей рассыпающейся резиденции и доковылял до стоянки кебов возле Кунн-Мэрибат. Здесь он нанял кеб доставить письмо, а сам на другом направился к последнему пристанищу. Он был одет в теплое пальто, черный сюртук и шелковый цилиндр, обезопасившись таким образом от холода, но не от вечных мук.

Гроувс решил проследить за первым кебом, который, как он и предполагал, по лабиринту улиц добрался до Кэндлмейкер-рау, где дежурил Прингл. Они перехватили посыльного на лестнице и здесь же прочли послание Линдсея, написанное словно паучьей лапкой:

«Жду конца в доме Великого Обманщика. Авраам Линдсей».

«Жду конца в доме Великого Обманщика.

— Что это значит, сэр? — спросил Прингл.

— Это значит, что у нас есть последний шанс, — выдохнул Гроувс, — до того как Восковой Человек подомнет все под себя и перетянет одеяло на своего ребенка.

— Ребенка, сэр?

Гроувс не ответил. Он без каких бы то ни было объяснений велел посыльному передать записку и удалился в тень под лестницей.