Я бросил ей ключи, и мы запрыгнули в машину. Она повернула ключ в зажигании.

Ничего не произошло.

Она снова повернула ключ. Ни звука.

— Надави на педаль газа, — посоветовал я.

Она несколько раз нажала на педаль, затем снова повернула ключ. Тишина.

Ветер усиливался. Мы уже ощущали запах горящих сосен, на нас накатывали клубы дыма.

— Что, черт возьми, происходит? — спросила Анна, продолжая в отчаянии давить на педаль.

— Прекрати, прекрати, — сказал я. — Зальешь свечи.

— Если она не заведется, мы умрем.

— Поставь вторую скорость, — сказал я. — Теперь поверни ключ и вдави педаль газа в пол.

Она послушалась. Я выскочил из машины, пристроился сзади и начал толкать. Сначала она отказывалась тронуться с места, но когда я исхитрился перепихнуть ее через небольшой бугорок, она начала легко катиться по наклонной дорожке.

— Отпусти педаль, — крикнул я, когда машина ускользнула от меня.

Внезапно послышался хлопок в ожившем моторе.

— Качай, качай, — крикнул я Анне, которая старалась воспользоваться этими признаками жизни. Но через пару секунд снова наступила тишина.

— Черт, черт, черт! — Анна снова повернула ключ в зажигании. Мрачный скрежет. Дым от пожара становился все гуще.

— Воткни снова вторую, — крикнул я, упираясь в машину сзади. — Педаль сцепления в пол.

— Да, — крикнула она. — Двигай.

Я изо всей силы толкнул машину и бежал за ней, так как она покатилась под уклон, оставляя меня позади.

— Сцепление!

Анна отпустила сцепление. Снова послышалось сдавленное механическое рыгание, затем уверенный рев мотора. Я догнал машину и вскочил в нее. Анна воткнула первую скорость, нажала на педаль газа, и мы двинулись вперед по ухабистой дороге. Она довела скорость до тридцати миль в час, но покрытие было таким неровным, что «эм-джи» трясло, как бормашину зубного техника. Анне пришлось сбросить скорость до двадцати миль в час.