Экзорцист посмотрел в глаза бывшего учителя, а тот в его.

«Уж точно не он, — подумал бесноватый, — этот попросту опасен…»

— Если выйдем, — повторил Кронштейн и продолжил уверенно: — Так вот, вы будете молчать и заговорите лишь в том случае, если я вас об этом попрошу!

Он взглянул на Младич, переминающуюся на пороге с бутылкой в руках.

— А вас, мадемуазель, я вообще попрошу покинуть помещение.

Тот, кто выглядел как учитель, перевел взгляд на юную сотрудницу.

«Вот она — то, что нужно!»

Он нашел. Впрочем, он всегда находил то, что искал, как при жизни, так и после нее.

— Марина, Виктор Самуилович прав, оставаться здесь опасно, и вам лучше уйти, — сказал Есько.

— Святую воду кому? — Девушка протянула бутылку, Кронштейн ее взял.

— Спасибо.

— Ждите в машине, — продолжил Есько, — и еще одно, Мариночка, позвоните Федору Барлукову. Пусть он тоже подъедет и ждет вместе с вами.

— Хорошо, Степан Юрьевич. — Младич вышла из квартиры.

Экзорцист прошел на кухню, где наполнил две одинаковые чашки, одну водой из-под крана, в другую плеснул святой воды.

— Зачем вы это делаете? — спросил вошедший следом Беликов.

— Сейчас увидишь.

Кронштейн вернулся в комнату и поставил обе чашки на пол перед бывшим учителем, затем вынул у него изо рта дымящуюся трубку.

— Курить вредно, земляк. Или у вас в аду чем хуже, тем лучше?

— Он там не был, — вмешался Есько.

— А где он, по-твоему, был, на курорте в Сочи? — усмехнулся экзорцист, но тут же и добавил строго: — Степа, я просил молчать.