— Почему вы решили, что я американка?

— По вашей речи. Когда вы были без сознания, то говорили о каком-то Дэвиде. Это, наверное, ваш друг. Судя по вашим словам, вы хотите его разыскать.

— Что еще я сказала?

— Ничего существенного. Вы говорили бессвязно.

— Но я не знаю никакого человека по имени Дэвид, — заявила Мари решительным тоном. — Это совершенно точно. Вероятно, находясь в бреду, я вспомнила кого-то из моего детства.

— Возможно, но это не столь важно. Главное сейчас — ваше самочувствие. Нам очень стыдно, что так получилось.

— Где те двое? Где эта шваль? Эти ублюдки?

— Этих парней задержали, и теперь их ждет наказание.

— Думаю, им дадут лет по десять.

Китаец нахмурился:

— Дать ход этому делу — значит впутать полицию… Вы должны будете подать заявление, присутствовать во время рассмотрения вашей жалобы в суде… В общем, формальностей столько, что не дай Бог! — Мари непонимающе посмотрела на банкира. — Нет-нет, если вы пожелаете обратиться в суд, я сам в полицию пойду вместе с вами и выступлю там в роли вашего переводчика. Я не навязываю вам своего мнения: я только высказал свою точку зрения. Вам решать, и никому другому. Вы так много пережили… И к тому же, перебравшись в Тьюн-Мун в силу причин, известных лишь вам, вы живете здесь одна-одинешенька.

— Нет, мистер Джитай, — произнесла спокойно Мари, — я не собираюсь никуда обращаться. Все окончилось благополучно, а мстительность — не в моей натуре.

— Но мы не оставим все это просто так.

— Что вы имеете в виду?

— Напавшие на вас парни будут вечно нести свой позор и в супружеской постели уже не смогут выполнить того, чего от них ожидают.

— Понимаю. Они слишком молоды…

— Как нам стало известно, они многое что еще натворили за сегодняшнее утро. Это — настоящие подонки, и им следует преподать хороший урок.

— За сегодняшнее утро?.. А сколько я уже здесь?

Управляющий банком посмотрел на часы:

— Около часа.