— Дерьмо! — Морской пехотинец, тяжело дыша, прижался спиной к стене и взглянул на улыбавшиеся молодые лица напротив него.

— Лай! — сказала Мари появившаяся неизвестно откуда женщина и указала на широкую, неопределенных очертаний дверь с малозаметной на общем фоне ручкой. — Сяосинь![128]

— Осторожно?.. Я поняла.

Дверь открыл мужчина в переднике, и Мари, как только она вошла внутрь, обдало холодом, мясные туши, подвешенные на крюках под ярким светом плафонов в ячейках потолка огромной приемной камеры холодильника, представляли жутковатое зрелище. Человек в переднике постоял минуту у входа, прижав ухо к двери. Мари обернула поплотнее широкий шелковый пояс вокруг шеи и обхватила себя руками, пытаясь защититься от пронизывающего холода, столь контрастировавшего с наружным зноем. Наконец служащий пригласил ее жестом следовать за ним, что она и сделала, осторожно пробираясь между тушами. Пройдя в противоположный конец камеры, китаец дернул металлический рычаг и, рывком открыв тяжелую дверь, кивнул Дрожавшей от холода Мари, указывая на выход. Теперь она оказалась в длинной, узкой и пустой мясной лавке с бамбуковыми шторами на окнах. Седовласый человек, стоявший за прилавком у последнего окна справа, разглядывал через штору улицу. Увидев Мари, он жестом предложил ей присоединиться побыстрее к нему. Идя к окну, она обратила внимание на странной формы цветочный венок, повешенный на застекленную наружную дверь, которая, по-видимому, была заперта.

Раздвинув две закругленные бамбуковые планки в шторе, Мари застыла, пораженная открывшейся сценой. Ее розыск был в полном разгаре. Морской пехотинец переходил от лавки к лавке по ту сторону улицы, размахивая ошпаренными руками, — ибо это он налетел на кухню на колесиках. Тут же были и Кэтрин Стейплс с Мак-Эллистером. Они говорили что-то возбужденно толпе китайцев, которые явно выражали свое возмущение сумятицей, вносимой Иностранцами в мирную жизнь Тьюн-Муна. По-видимому, Мак-Эллистер выкрикнул сгоряча что-то такое, что было воспринято противной стороной как оскорбление, поскольку, судя по всему, был вызван на поединок человеком в два раза старше его — облаченным в восточное одеяние патриархом, которого пришлось сдерживать его более молодым и хладнокровным соотечественникам. Советник, подняв руки в знак примирения, отступил с невинным выражением лица немного назад. Стейплс громко кричала, безуспешно увещевая разгневанную толпу успокоиться.

Внезапно послышались треск и звон. Это незадачливый морской пехотинец вылетел сквозь дверное стекло, которое, разбившись вдребезги, разлетелось во все стороны. Свалившись на тротуар, бедолага завопил от боли, ударившись руками о цемент. Следом за ним из лавки выскочил молодой китаец — судя по белой куртке, подпоясанной кушаком, и шароварам до колен, инструктор боевых искусств. Солдат вскочил на ноги и, когда противник приблизился к нему, левой рукой ударил его снизу по почке, а правой в лицо, взвыв при этом от боли в обожженных руках. Не ожидавший такого отпора китаец отлетел к стене.