— Это уже ни к чему! — прервал его француз. — Вот же он!

— Где?

— Сзади нас! У грузовика. Укрылся в тени от него.

— Но там несколько человек. Который же из них — он?

— Священник, похлопывающий ребенка, маленькую девочку, — ответил д’Анжу, стоя спиной к грузовику, и, уставившись на толпу перед входом в отель, добавил горько: — Человек в черном одеянии… Это — одно из обличий, принимать которые я научил его сам. У него заранее была припасена черная одежда священника, сшитая для него в Гонконге в полном соответствии с предписаниями англиканской церкви портным по имени Севиль Роу. По костюму-то я сразу же его и узнал: как-никак, я сам заплатил за этот наряд.

— Глядя на его облачение, можно подумать, что вы с ним — из богатой епархии, — заметил Борн, приглядываясь к человеку, которого он хотел бы большего всего на свете сию же минуту схватить и, сломив его волю к сопротивлению, затащить в свой гостиничный номер, откуда шла бы прямая дорога к Мари. Маскарад удался убийце на славу, и Джейсон, признав этот факт, постарался получше рассмотреть своего противника. Из-под темной шляпы выглядывали седые баки, очки в тонкой стальной оправе сидели на кончике носа на бледном, невыразительном лице, глаза широко открыты, брови изогнуты дугой. Весь облик святого отца излучал неизбывную радость и восторженное изумление при виде всего, что разверзлось пред взором его в доселе незнакомом ему месте. Несомненно, привел сюда служителя культа указующий перст Божий, и Божья же благодать снизошла и на китайскую девчушку, которую гладил ласково по головке духовный пастырь, улыбаясь и кивая благожелательно ее матери. Отличный спектакль, подумал Джейсон, невольно восхищаясь актерским мастерством. Сучьего сына окружала аура любви, сквозившая в каждом его жесте, каждом робком движении, каждом взгляде добрых-предобрых глаз. Сей преисполненный сострадания к окружающим клирик в черном одеянии надзирал благостным оком всезрящим за смиренною паствой своей, и известность его простиралась далеко за церковный приход. Хотя он и приковывал к себе внимание публики, мельтешившей вокруг, тот, кто искал бы убийцу, не стал бы задерживать на нем взгляд.

Борн вспомнил: такое же обличье принял когда-то и Карлос! Шакал в одежде священника, с угрюмыми романскими чертами лица над накрахмаленным белым воротничком, выходил из церкви в Нёйи-сюр-Сен в окрестностях Парижа. И Джейсон увидел его! Они оба видели друг друга. Глаза их встретились, и каждый знал без слов, кого он лицезрел… Разыщи Карлоса!.. Замани его в ловушку!.. Помни, Каин — за Дельтой, а Карлос — за Каином!.. Пароли и отзывы смешались у него в голове, когда он мчался за Шакалом по улицам Парижа — и только для того, чтобы дать ему потом уйти, затерявшись в толпе. Старый нищий, сидевший на корточках на тротуаре, лишь ухмыльнулся злорадно, заметив растерянность Борна.