— Действительно, нельзя никуда отправляться без Эха, — заметил Джейсон Борн, бывший когда-то Дельтой — карающим мечом «Медузы». — Птичьи заповедники — как, о Боже, все это прекрасно! Отличная дымовая завеса! Ничего не скажешь, расположенные в глубинке мирные уголки природы — превосходнейшая, черт возьми, крыша!

— Это так по-китайски, Дельта: за праведной личиной — неправедное лицо! Суждения Конфуция предупреждают о подобной возможности.

— Я не о том. Там, в Шеньжене, у Ло-Ву, где я упустил твоего малого первый раз, его забрал точно такой вот фургон — тоже с тонированными стеклами и также принадлежавший государственному птичьему заповеднику.

— Как ты сказал: это — крыша что надо?

— И не только крыша, но и нечто большее, Эхо, — своеобразная символика или отличный знак.

— Птиц чтят в Китае веками, — заметил д’Анжу, глядя задумчиво на Джейсона. — Их изображали в своих произведениях величайшие представители китайского искусства, оставившие нам знаменитые рисунки по шелку. Любоваться этими созданиями считалось признаком утонченного вкуса.

— В данном случае мы имеем дело с более обыденным, более прагматическим подходом к этим творениям природы.

— Что ты имеешь в виду?

— Птичьи заповедники, занимая обширную территорию, открыты для публики, хотя и при определенных условиях, установленных, как и повсюду, государством.

— Куда ты клонишь, Дельта?

— В стране, где и десять человек, противостоящие официальной линии, не могут собраться вместе, не опасаясь, что сразу же попадут под подозрение, лучшее место для встречи, чем природный заповедник, простирающийся, как правило, на многие мили, едва ли найти. Никаких тебе офисов, особняков или многоквартирных домов, круглосуточно находящихся под наблюдением, никто не прослушивает твой телефон и не ведет за тобою электронную слежку. И у тебя ко всему, как и у остальных подобных тебе истинных сынов почитающей птиц нации, этаких невинных любителей-орнитологов, — выданный тебе администрацией охранной зоны постоянный пропуск, позволяющий проходить на территорию заповедника в любое время дня и ночи — и даже тогда, когда он для других по каким-то причинам — закрыт.

— Но ведь от Шеньженя до Пекина — немалое расстояние. Ты пытаешься охватить сейчас значительно большее пространство, чем делали это мы, анализируя обстановку.

— Что бы там ни было, — произнес Джейсон, оглядываясь вокруг, — это в данный момент непосредственно нас не касается. Пока что единственная наша забота — твой «питомец»… Мы должны разделиться, но находиться в пределах видимости. Я отправляюсь вперед…