Но здесь не Париж, подумал Борн. И поблизости не видно умирающих от голода стариков, встающих на сторону убийцы. В общем, этого шакала он должен схватить тут в Пекине.

— Приготовься! — прервал его размышления д’Анжу. — Он направляется к автобусу.

— Но в нем полно народу.

— В этом-то и весь фокус: он войдет в автобус последним. Кто сможет оставить на обочине священнослужителя, который явно спешит куда-то? Это — тоже один из моих уроков, которые я преподал ему.

Француз вновь оказался прав. Дверь маленького, обшарпанного, битком набитого автобуса начала было закрываться, но святой отец успел просунуть в щель руку и, сделав вид, что ему зажало плечо, упросил водителя открыть дверь. Створки распахнулись и тотчас, как только он втиснулся внутрь, закрылись.

— Этот автобус идет без остановок до площади Тяньаньминь[135], — сказал д’Анжу. — Я запомнил его номер.

— Надо взять такси. Быстрее!

— Это не так-то легко, Дельта.

— У меня есть безотказный способ, — заверил его Борн, выходя в сопровождении француза из-за грузовика телефонной ремонтной службы после того, как автобус проехал мимо них.

Пробившись сквозь толпу перед зданием гостиницы при аэровокзале, они прошли до конца стоявших в очереди такси. Когда только что подъехавшая на площадь машина развернулась, чтобы встать в хвост, Джейсон, подняв неловко руки, бросился ей наперерез. Такси остановилось, водитель высунулся в окно:

— Шема?[136]

— Вэй![137] — закричал Борн, кинувшись к водителю с эквивалентной пятидесяти американским долларам пачкой юаней в руке, и, давая понять, что нуждается в его помощи и готов соответственно заплатить, добавил: — Бу яо банч жу![138]

— Хао![139] — воскликнул водитель, схватив деньги, и, решив, что в случае чего свалит все на туриста, который якобы внезапно занемог, проговорил: — Цзинь ба![140]

Джейсон и д’Анжу забрались в машину. Водитель, увидев второго пассажира, заворчал недовольно. Но Борн кинул ему на сиденье еще двадцать юаней, и тот, успокоившись, развернул машину и отправился прочь от здания аэропорта.

— Там впереди — автобус, — обратился д’Анжу к водителю на мандаринском наречии. — Ты понимаешь меня?

— Вы говорите с гуанжунским акцентом, но я вас понимаю.

— Этот автобус идет до площади Тяньаньминь.

— А через какие ворота и какой мост? — спросил водитель.

— Не знаю. Помню только номер спереди: семь-четыре-два-один.

— Стоянка номер один, — сказал водитель, — ворота Тян, второй мост, въезд в Императорский город.