— Я вынужден отклонить твое предложение, мой друг, выступающий в данный момент в качестве моего оппонента. Ты мне не сказал ничего, что оправдывало бы подобную встречу.

— Не забывай, в моих силах уничтожить и само досье, и его копию. Меня послали сюда, в Гонконг, для того, чтобы я выяснил все относительно той истории, которая начиналась еще на Тайване. Насколько нам было известно, с нею был связан непосредственным образом целый ряд обстоятельств, способных нанести нашим интересам серьезный ущерб и вообще столь опасных по сути своей, что даже одно лишь упоминание о них могло бы вызвать цепную реакцию и привести к такому развитию событий, которое бы ужаснуло каждого. Так вот, я пришел к выводу, что все эти слухи не лишены оснований, и если это так, то расследование этой истории может привести меня непосредственно к моему товарищу по китайско-американским переговорам. То, о чем говорилось, никак не могло происходить без его участия… Теперь ты знаешь, Шен, с каким заданием прибыл я в этот край, и достаточно лишь нескольких моих слов, чтобы злополучное досье навеки кануло в Лету. Мне предписано установить точно, являются или нет распространяемые о тебе слухи обычной дезинформацией, подброшенной с подстрекательской целью твоими недругами на Тайване. Скажу тебе честно, только немногие, кто слышал об этой истории, хотели бы верить, что так все и есть… В общем, мне не столь уж и сложно отправить досье вместе с хранящейся в Вашингтоне копией прямо в бумагорезательную машину.

— Но ты так и не сказал мне, почему я обязан выслушивать все то, о чем ты говоришь!

— Сын гоминьдановца-тайпана и сам должен был бы знать это. Так же, как и тот, кто стоит сейчас во главе заговора в Бэйдцзине. Или человек, который завтра же утром может быть опозорен и отправлен в камеру смертников.

Пауза была долгой, в трубке слышалось лишь неровное дыхание. Наконец Шен произнес:

— Договорились: встречаемся в горах в Гуандуне. Он знает, где именно.

— Там должен быть только один вертолет, — предупредил Мак-Эллистер. — И в нем — никого, кроме тебя с пилотом.

Глава 37

Глава 37

Человек в форме служащего военно-морских сил США спрыгнул в темноте со стены в сад, окружавший особняк на пике Виктория, и, пригнувшись, направился налево. Миновав затянутую колючей проволокой брешь в ограде, оставшуюся после взрыва, он, держась все время в тени, перебежал через лужайку в углу здания. Оглядел выбитые окна помещения, в котором когда-то располагался просторный, в духе викторианской эпохи, кабинет. Перед грудой стеклянных осколков и сломанных рам стоял моряк-часовой, опираясь о ствол карабина «М-16», касавшегося прикладом поросшей травою земли. К поясу была пристегнута кобура с пистолетом сорок пятого калибра. Наличие винтовки свидетельствовало о состоянии повышенной готовности, и это прекрасно понимал нарушитель права частной собственности, с улыбкой взиравший на то, что солдат не счел нужным держать оружие в руках, хотя это и являлось прямым нарушением устава. Если бы моряк придерживался уставных требований, то смог бы обрушить на голову приблизившегося к нему постороннего лица удар прикладом еще до того, как тот осознал бы, что оказался в пределах досягаемости противника. Нарушитель лишь ждал удобного момента и, когда часовой, зевая, прикрыл на секунду глаза, выскочил из-за угла. Проволочная петля вмиг обвилась вокруг шеи военного моряка. Несколько секунд — и все кончено. Без единого звука.