— Я решил отойти от дел, Шен. Я отдал двадцать лет своей жизни правительству, но умирать ради него я не желаю. Я не хочу, чтобы на меня напали из засады, пристрелили из-за угла или швырнули в меня бомбу. Мне никак не улыбается стать мишенью для террористов ни здесь, ни в Иране, ни в Бейруте. Когда-то я получал что-то для себя, для своей семьи. Но времена изменились. Изменились и люди. Жизнь подорожала, моя же пенсия и ожидающие меня перспективы ни в коей мере не смогут дать мне того, что заслужил я своей безупречной службой.

— Полностью согласен с тобой, Эдвард, но какое отношение имеет все это ко мне? Мы всегда стремились с тобой найти компромиссное решение, которое устроило бы обе стороны, и, таким образом, выступали как бы в роли участвующих в судебных разбирательствах консультантов, но никак не врагов, встретившихся на поле брани, где царит одно лишь насилие. О Боже, я был буквально поражен, когда услышал, что за дурацкий вздор несли эти шакалы из гоминьдана, желая очернить мое доброе имя!

— Пожалей меня! — Советник взглянул на Борна. — Все, что услышал ты от нашего общего приятеля, он сообщил тебе по моей просьбе. В действительно твое имя не произносилось никогда на пике Виктория, и при нашей беседе с твоим человеком там не было никого из тайваньцев. Я, решаясь ввести тебя в заблуждение, был твердо уверен в том, что подобный мой ход принесет лишь пользу тебе. Что же касается твоего имени, то я упоминал его только в бумагах, предназначавшихся для крайне ограниченного круга, и делалось это мною исключительно для отвода глаз. Оно встречается в том досье, о котором я уже говорил и которое хранится под замком в моем офисе в Гонконге. На нем стоит гриф «совершенно секретно». Имеется только одна копия этого досье. Она надежно спрятана в подвалах Вашингтона, и извлечь ее оттуда или уничтожить могу только я. Однако в случае, если со мной произойдет что-нибудь неожиданное, — скажем, я погибну во время авиакатастрофы или просто буду убит или исчезну, — досье сразу же передадут в Совет национальной безопасности. Если данные из этого досье попадут не в те руки, то это может сказаться самым губительным образом на обстановке во всем дальневосточном регионе.

— Ты заинтриговал меня, Эдвард, своим столь откровенным, хотя и несколько неполным, сообщением.

— Встречай меня, Шен! И неси деньги, — много денег, американских. Наш общий приятель подсказывает мне, что в Гуандуне есть горы, куда не раз прилетали твои люди, чтобы повидаться с ним. Жди меня там завтра, с десяти до двенадцати часов ночи.