— Послом?

— Да. Помещение, где находился кабинет, разрушено взрывом, который устроил этот чертов маньяк, но сейф остался в целости и сохранности, почему, собственно, я и нахожусь здесь, как и тот парень — внизу, у клумбы с тюльпанами. Там, наверное, миллиона два на случай непредвиденных расходов.

— Или еще что-нибудь, — произнес мягко убийца и, засовывая руку за борт пиджака, уточнил: — Значит, первая дверь направо, не так ли?

— Постой, — спохватился моряк. — Почему дежурные у ворот ничего мне не сообщили о твоем появлении? — Он взял портативную рацию, висевшую на поясе. — Извини, но я должен проверить, парень. Это обычная…

Убийца метнул нож, вонзившийся в грудь моряка, и, прыгнув, сомкнул пальцы на его горле. Спустя тридцать секунд он открыл дверь в кабинет Хевиленда и втащил туда труп.

Границу они пересекли в кромешной темноте. Деловая одежда и стандартные галстуки сменили потертые, не первой свежести вещи, которые прежде были на них. Их официальный облик удачно дополняли два приличествующих случаю кейса, заклеенные особой, «дипломатической» лентой, показывающей, что внутри находятся правительственные документы, не подлежащие таможенному досмотру. На самом же деле в чемоданчиках было оружие и еще кое-какие предметы, позаимствованные Борном из квартиры д’Анжу после того, как Мак-Эллистер обеспечил их волшебной лентой, вызывавшей к себе уважительное отношение даже со стороны чиновников Китайской Народной Республики, поскольку Китай хотел, чтобы за рубежом соответственно относились и к его персоналу. Служивший им проводником связной из Макао, которого звали Вонг, — по крайней мере, так он представился, — был буквально сражен дипломатической атрибутикой и все же, исходя из соображений безопасности и боясь упустить двадцать тысяч долларов, перед которыми, как заявил он, чувствует моральную ответственность, решил организовать по-своему переход через границу.

— Теперь это не так сложно, как раньше, — объяснил Вонг. — Двое из охраны — мои двоюродные братья по линии благословенной матушки, которая, возможно, уже отдыхает со святым Иисусом. Мы всегда стараемся помочь друг другу. Но я делаю для них больше, нежели они для меня, поскольку нахожусь в лучшем положении. Они сыты, как никто в Жухай-Ши, и к тому же у обоих — телевизоры.

— Если вы двоюродные братья, — поинтересовался Джейсон, — то почему ты был недоволен, когда я дал одному из них часы? Ты сказал, что это излишне.

— Потому что он все равно продаст их, а я не желаю, чтобы мой двоюродный брат испортился вконец: ему ведь всего будет мало, чего бы он ни получил от меня.