А что, если была попытка военного переворота? Иначе зачем здесь, на энергетическом узле, парни с автоматами? Их, должно быть, прислали охранять станцию — на всякий случай.

После некоторых колебаний она пошла к общежитию Гавриловой. Пятнистая машина взревела и уехала. Мария с облегчением вытерла пуховой варежкой мокрый лоб.

— Стой! — раздалось совсем рядом.

Мария вздрогнула и оглянулась. К ней неторопливо шли двое пятнистых.

— Где живете?

Почему они постоянно об этом спрашивают?

— Зачем ходите по поселку? Разве вас до сих пор не предупредили?

— Нет, — осторожно ответила Мария. — А о чем должны были предупредить?

— Не шляться! Сидеть дома! — рявкнули ей почти в ухо.

Ни о чем больше не спрашивая, она побежала в общежитие. Может, хоть Гаврилова расскажет, что происходит… В холле, на диванчике, развалился пятнистый. Кепи он небрежно бросил на столик вахтерши, а ноги в ребристых ботинках — «траках» — сложил на батарею отопления.

— Вы здесь живете? — спросил страж, не меняя позы.

— Вообще-то я к подруге…

— Тогда — кругом марш! — пролаял пятнистый. — Живо домой.

У нее подгибались колени, когда она возвращалась к своему общежитию. Происходило что-то непонятное и плохое. В подсознании шевелилось забытое странное слово, объясняющее все, что творилось вокруг, и только у самого общежития, увидев на крыльце пятнистую фигуру с раскоряченными ногами и автоматом на груди, она вспомнила это странное слово — оккупация… Оккупация? Но они же соотечественники! Пятнистый на крыльце походил, как оловянный солдатик из-под штампа, на кучу таких же игрушек, на всех его собратьев, встреченных Марией за короткое время. Может быть, это роботы захватили поселок, пришла в голову нелепая мысль. И Мария у самого крыльца истерически рассмеялась.

— Нанюхалась с утра? — спросил пятнистый. — Или по вене задолбила?

Нет, он не был роботом — нахальный парень с тугими бицепсами и тугими щеками.

— Что происходит? — закричала Мария. — Может, мне кто-нибудь объяснит?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — благодушно сказал парень и подмигнул. — А стариться тебе, подруга, еще рано. Еще сгодишься — на сто процентов.

— Где твое начальство? — яростно пошла на него Мария.

Я пожалуюсь, что хамишь!