В своей заунывной речи служитель церкви сказал, что «прекрасная, полная сил и энергии женщина» была «вырвана из жизни» тем, чья «безбожная философия насилия» оскверняет «все, что нам дорого», и угрожает самому существованию нашего «мирного и любимого города».

Он словно начитался речей Уилсона Боукера, и я подумал, как отреагирует публика, если вдруг прокричать, что эту «прекрасную, полную сил и энергии женщину» вырвал из жизни и уложил в гроб апостол законности и порядка.

Я действительно верил в это. Вместе с детективом Джулом Слоткином я был убежден, что Марта стала жертвой не уличного грабителя. Нет, она знала убийцу и сама впустила его. Или ее.

Ибо если не Уилсон Боукер проломил Марте череп, то его жена, Элис. Она вполне способна на это.

Мотивов у четы Боукер было достаточно. Марта могла открыть дверь обоим. И обоим хватило бы ума замаскировать преступление под обычный грабеж, завершившийся убийством.

Как только служба закончилась, я бросился к телефону-автомату в церковном вестибюле, где выстроился в ожидании своей очереди длинный ряд гробов, от простого соснового до бронзового с лепниной.

Я вытащил из жилета карточку и позвонил детективу Слоткину. Ответивший мне человек сказал, что Слоткина нет, но его можно найти по другому телефону. Он дал мне номер, и я набрал его.

— Слоткин, — прозвучал усталый голос.

— Это Питер Скуро, — сказал я. — Мы с вами встречались в квартире Марты Тумбли. Женщины, убитой на Восточной Восемьдесят третьей улице.

— А, да, — сказал он. — Конечно. Помню.

— Я только что с панихиды… Я думал, вы придете. Ведь полиция обычно присутствует на похоронах убитых, на случай, если там появится преступник?

— Да, — ответил он, — иногда присутствует. Но меня отстранили от дела.

— Что?!

— Меня отстранили от дела, — терпеливо повторил он. — Поэтому я и не был в церкви. Меня перевели. На связи с общественностью.

Я не знал, что сказать.

— В Восточный Гарлем, — продолжал он. — Я hablar[53] на местном наречии вполне прилично.

— И кто теперь этим занимается? — спросил я.

— Убийством Тумбли? Не знаю, мистер Скуро. Наверно, мои дела раздали трем-четырем сотрудникам. А что? Какие-нибудь новости?

— Да нет, никаких, — медленно ответил я. — Я просто хотел узнать, как продвигается расследование.

— На это нужно время, — сказал он. — Если что-нибудь выяснится, вы прочтете об этом в газетах.