Пули разорвали тент. Эбигейл распласталась на земле, зажмурилась и так сжала в кулаке ключи, что они врезались ей в ладонь.

– Вываливай живей! – кричал Айзея. – Будет хуже, если мне самому придется вытаскивать твою задницу оттуда.

Фостер сдвинула фиксатор на шнурке и открыла аптечку Скотта. Свисток, спасательное одеяло, охотничьи спички…

– Эй, сука, считаю до пяти!

Две коробки витаминов. Батончик «Клиф»…

– Раз. Два…

Швейцарский армейский нож.

– Три.

Девушка открыла лезвие, проткнула тент и прорезала в нем щель.

Айзея, досчитав до пяти, уже ломился через чащу. Не теряя времени, Эбигейл выбралась из палатки, откатилась в кусты, вскочила и помчалась во весь дух прочь. Оглянувшись через пару секунд, она увидела, что бывший морпех вышел из чащи и вставляет в пистолет новую обойму. У нее застучало в ушах, легкие как будто съежились, а ноги сделались ватными от нехватки воздуха.

Эбигейл спряталась за большой осиной. У нее кружилась голова, а сердце уже почти выпрыгивало из груди.

Айзея пробежал мимо.

Десять ярдов… двадцать… тридцать…

Он вдруг остановился чуть ниже по склону и, стоя спиной к ней, наклонил голову и прислушался.

Возле своей правой ноги, между корней, журналистка заметила небольшой камень и, наклонившись, подняла его, а потом бросила, рассчитывая отвлечь Айзею этой нехитрой уловкой и, воспользовавшись моментом, ускользнуть. Оторвавшись на несколько секунд, она получила бы неплохой шанс на спасение.

Но камень – вот несчастье! – ударился о дерево и упал в нескольких ярдах от Айзеи.

Бывший спецназовец резко повернулся и посмотрел прямо на нее, а потом укоризненно, словно имел дело с капризным ребенком, покачал головой и усмехнулся. Спрятаться было негде. Держа ее на прицеле, мужчина неторопливо потрусил вверх по склону.

Силы покинули девушку. Руки у нее тряслись, и она беспомощно опустилась на землю.

Айзея остановился футах в десяти от нее и, убрав пистолет, снова достал из ножен кинжал.

– Где все остальные? – спросил он, оставаясь на месте.