Суббота. Мы с Элм выбрались погулять вместе: в предыдущие дни шеф будто намеренно ставил нас в разные двойки, а возвращаясь, мы падали с ног от усталости и едва могли говорить. Но сегодня, в наш законный перерыв, нам наконец удалось ускользнуть из штаба.

Мы стоим, глядя, как догорают страницы дневника Лютера. Раз там нет никаких наших тайн, его пора уничтожить. Избавиться от всей его тоски, от парня по имени Альфред, от десятка мелких предательств… Бочка, в которой обычно жгут костры парковые бродяги, оказалась как нельзя кстати.

В этой части Северной зеленой зоны сейчас никого, кроме нас. Дорожки покрыты снегом, голые черные деревья смыкаются стеной. Мы молчим, наблюдая, как обугливается последний краешек обложки. Тогда Элмайра протягивает к огню руки:

– Хоть какая-то польза от этого дневника. Ужасная неделя, а?

Пожимаю плечами: ведь если бы не эта «ужасная неделя», я бы оставалась все той же недалекой Эшри, верящей, что у нее все хорошо. Другое дело, что правда оказалась настолько омерзительной, что мне ничего не поможет, кроме стирания памяти. Все уродства Города, все мои уродства и уродства моих друзей обрушились на меня разом. И хотя вроде бы ничего не изменилось… Хм, или все же изменилось?

Меня греет только одно. У нас с Джоном все как раньше. То есть никак.

Элм, поворошив золу палкой, снова прячет руки в карманы и поднимает взгляд на меня:

– Не знаешь, какие ужасы живут в сознании нашего шефа?

Я совсем не ожидаю этого вопроса, но сразу ловлю себя на том, что мне тоже было бы интересно это узнать. Когда мы с Элм вернулись с кладбища, все уже были на ногах, Ван Глински убрался прочь, а шеф совершенно не собирался обсуждать с нами произошедшее. Он задал каждому направление текущего патрулирования, пожелал удачи, будто ничего не случилось, и заперся у себя. У меня не было времени поговорить ни с ним, ни с Джоном. Впрочем, едва ли, поинтересовавшись, чего боится Львовский, я получила бы ответ.

– Джон не выдает чужих тайн.

Элм кивает и поеживается.

– Я постоянно мерзну. Я не разбираюсь в газах, но, может, это побочный эффект от отравления? Кстати… – тень ложится на ее лицо, – знаешь, ко мне приходили вчера из Ставки Духов. У меня был сам… – она тыкает пальцем в куртку, изображая пулевые раны, – генерал Гром, такой здоровенный старик, один из Привилегированных Двенадцати. И двое типов, с которыми мне не приходилось встречаться.

Я настораживаюсь. Если я все понимаю верно, начальство Вуги редко наведывается в Город, а после погружения в его воспоминания не приходится удивляться, почему. И тем подозрительнее, что кто-то навестил Элм после Майриша.