– Не должно быть. Через час должны прийти трое, а сейчас процедуры у двух клиенток.

– Вот и хорошо. Пойдем туда, Флоренс, там тихо и хорошо. Кристал, когда ко мне на три тридцать придет, усади ее, пожалуйста, с журнальчиком.

– Виола, спасибо, что готова уделить мне время, – проговорила Флоренс.

– Ты же мне не отказала бы? – Виола прошла в заднюю дверь, через раздевалку со шкафчиками. – Чай, не первый день знакомы.

– Это точно. Уж и не припомнишь, сколько. Как твоя мама, Ви?

– Бодрячком, как всегда. А твоя?

– Сдает понемножку. Но жить во Флориде ей нравится. Мой брат Сэмюэл к ней каждый день наведывается.

– Всегда был добрый мальчик. Присядь, пожалуйста.

– Спасибо, Ви, с удовольствием. По правде говоря, устала я – сил нет.

– Миссис Пьемонт, у нас отличный персиковый чай. Горячий или холодный, – добавила Шелби. – Принести вам?

– Горячего я бы выпила, если нетрудно. Спасибо тебе.

– Совсем нетрудно. Бабуль?

– С удовольствием, милая, спасибо.

– Виола, как тут у тебя хорошо! Тишина, покой. Ты всегда была умная и знала, как все обустроить, чтобы дело шло.

– Приятно это слышать. Всем нам время от времени полезно посидеть в тишине и покое.

– И даже чаще, как мне кажется. Как этот тон называется, каким у тебя стены здесь выкрашены?

– Он называется «Золотые сумерки». Красивое название!

– Красивое. Покой, – вновь повторила Флоренс с легким вздохом. – Виола и Шелби, для начала скажу, что после вас я намерена наведаться к Гриффину Лотту. Но сперва мне хотелось переговорить с вами. Надо бы еще и Аду-Мей пригласить.

– У нее клиентка. Ничего страшного, Фло. Мы ей передадим, что ты хотела сказать.

– Я хочу перед всеми вами извиниться. И перед твоим отцом, Шелби, тоже. Перед твоей дочкой, перед братьями. Перед Джексоном, Виола.