— Довезти-то довез, — сказал Костя, — а вот что дальше с ним стало — не знаю.

— А и не надо знать! — с жаром сказал Степка. — Собака, как судьба — сама идет, дорогу знает.

Костя не стал высказывать подозрение, что на этот раз и собака, и судьба дорогу потеряли: неведомо, что случилось с собакой после той встречи с двумя ментами из линейного отдела. Может быть, они её поймали. А может, сбежав от них, она попала к другим ментам… Об облавах в городе и комендантском часе он тоже промолчал.

А вот о ружье Степки отозвался философски:

— Да, из такой «тулки» только белок валить. И то с третьего раза.

Степка недопонял, и поэтому промолчал. Ему никто не сказал, для чего его позвали. Сказали — «собирают лучших», — он и пошёл, как дурак. Может, на слет какой, может, грамоты давать будут, или продукты.

— Ты на волков когда-нибудь ходил? — спросил Костя.

— Нет, однако! — лицо Степки вытянулось. — Волки нам не помеха, да и нету в наших краях волков. Изредка забредают, поглядят, что поживиться нечем, — и уходят.

Тут Степка долгим взглядом посмотрел на Костю, и до него дошло.

— Слышь, Коська! — сильно понизив голос и оглядываясь, спросил он. — А нас что, волков стрелять собрали?

— Может, волков, а может, и собак, — так же тихо ответил Костя.

Степка отшатнулся.

Поглядел на Костю недоверчиво:

— Не врешь?

— Точно. Из города приказ, от чрезвычайной комиссии.

Степка заозирался в крайнем волнении.

Доверительно склонился к Косте:

— А нельзя ли как-нибудь… того… Отказаться, что ли?

— Надо было раньше отказываться.

— Это точно… — вздохнул Степка. — Не сообразил, однако. Катька бы сказала — болен, мол, Степка, никуда не пойдет, — небось, начальник-то и уехал бы ни с чем. Лежал бы сейчас под боком у Катьки. А я подумал — вдруг, грамоту дадут, или припасов…